Маленькие еврейские истории - 1№ 1
Chipa

blzlotin@ideationtriz.com

От автора



      Хочу заранее предуведомить читателей: предлагаемые их вниманию маленькие истории суть не что иное, как литературно обработанные старые еврейские анекдоты. Именно еврейские, а не анекдоты о евреях, что далеко не одно и то же. Я специально подчеркиваю это обстоятельство, ибо одно с другим часто путают.
      Простейшая истина заключается в том, что анекдот не появился из ничего - в его основе всегда или почти всегда лежала некая жизненная ситуация. Я попытался по-своему смоделировать ее. Так появились эти мини-рассказы, над которыми я работал в общей сложности два десятка лет.
      Чтобы было понятно, что подвигло меня, человека весьма далекого от увлечения фольклористикой, на многолетнее собирание и литературную обработку старых анекдотов, мне придется изложить здесь некоторые факты своей биографии.
      Я родился и провел детство в белорусском местечке Лиозно (связано с именами первого Любавичского ребе Залмана Шнеерсона и великого еврейского художника Марка Шагала), в доме дедушки и бабушки, родителей моей рано умершей матери. Детство пришлось на последние предвоенные годы. Местечко уже никак нельзя было назвать еврейским: старики уходили из жизни, молодежь разъезжалась по большим городам. И все же я застал еще в Лиозно по-своему замечательных людей: степенных доморощенных философов и всеми уважаемых знатоков Торы и Талмуда, веселых лукавых мудрецов и хранителей хасидских песен. Ну и, разумеется, были среди моих земляков и такие, кого в народе без затей называли "а хохэм ба лайлэ - а нар бай тог" (мудрец ночью - глупец днем).
      ...Началась война. Немцы заняли местечко в июле 1941 года, а 24 февраля 1942 года все еврейское население было расстреляно. За несколько часов до того, как людей схватили, я ушел из дома в поисках еды. Это меня и спасло. Русская женщина Феодосия Семеновна Дехтерева полтора месяца прятала у себя еврейского мальчишку ( ее имя вписано в Книгу Праведников мира, что хранится в Яд-Вашем, в Иерусалиме). Потом я перешел линию фронта.
      Более полувека прошло с той поры, но и сегодня я хорошо помню характеры, привычки, даже манеру разговаривать тех, для кого то пасмурное февральское утро стало последним утром в их жизни. И мне захотелось хоть как-то закрепить эту память - хотя бы только для себя. Так старые, многим хорошо известные анекдоты превратились в маленькие истории, наполненные живой речью давно и безвозвратно ушедших людей.
      Пусть же эти страницы, вобравшие в себя лишь малую долю юмора, столь присущего моим дорогим землякам, будут им скромным памятником.
      Им, лежащим в том овраге, где мог лежать и я...
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 2
Chipa

Десять историй о разных людях
История первая


    Был Йом-Кипур - Судный день. День большой печали и больших надежд.
    Но представьте себе, что даже в Йом-Кипур нашелся в синагоге еврей, имя же ему Мордхе-Залман, который не молился. Он стоял в углу, пощипывал редкую бородку и глазел по сторонам.
    Первым это заметил его сосед реб Иосл.
    - Послушайте, Мордхе-Залман, - сказал он, - я смотрю на вас - и я удивляюсь. Извините за напоминание, но ведь вы же нищий человек, это знает все местечко. У вас больная жена, куча детей, и пусть наши враги будут столько раз счастливы, сколько раз вы имели в кармане четвертной билет. Как же можно в такой день повернуться к Б-гу спиной, чтобы не сказать хуже? Или у вас нет никаких просьб?
    Так сказал почтенный реб Иосл. И вот что он услышал в ответ:
    - Ах, реб Иосл, реб Иосл! Спасибо вам за заботу - но достоин ли я столь сурового осуждения, вот в чем вопрос?
    Взгляните, пожалуйста, в первый ряд. Кто сидит там на самом почетном месте, прямо напротив кантора? Там сидит Аба Эльяшевич, известный на всю округу торговец зерном и, между прочим, большой хапуга.Сейчас закрома его складов ломятся от пшеницы, потому что год нынче, слава Б-гу, выдался урожайный. Так это же хорошо, скажете вы, и я, между прочим, скажу то же самое. А как считает господин Эльяшевич? Он считает совсем даже наоборот: нет настоящей торговли, не с кого драть три шкуры. Вот теперь вы и сами можете понять, что просит у Б-га этот денежный мешок. А просит он всего ничего - маленькую засуху. Будет засуха, считает Аба Эльяшевич, будет у него и свой барыш.
    Что же дальше? А дальше, мой дорогой реб Иосл, посмотрите на человека, сидящего чуточку левее Абы Эльяшевича. Это Авиэзер Шпицнудель, наш местечковый фельдшер. Ему в этом году тоже не очень повезло - ни один дом не посетила мало-мальски приличная хвороба. Так чтобы не остаться внакладе, Авиэзер Шпицнудель интересуется у Б-га насчет получения в будущем году хотя бы небольшой эпидемии.
    А теперь, реб Иосл, когда вы уже вдоволь налюбовались на наших местечковых богачей, можете взглянуть и на меня, потому что вот тут-то и начинается самое интересное.
    Кто я такой, позвольте вас спросить? Я - не в синагоге будь сказано - говновоз. Есть недород или нет, есть эпидемия или нет - мне мою бочку все равно возить. О чем же я буду молиться?
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
[ 02-11-06, Чтв, 23:26:21 Отредактировано: Chipa ]
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 3
Chipa

История вторая



   Сорэ-Рейзл и Эле-Велвл Шпирт собирались отпраздновать золотую свадьбу. К вечеру, в назначенный час, к дому потянулись гости.
   Первыми пришли супруги Гозенпуд.
   - Здравствуйте, наши дорогие! - сказали они. - Поздравляем вас - и примите этот скромный подарок со значением: флакон духов "Золотая осень".
   Потом появились супруги Босякович.
   - Шолом-алейхем, - сказали они, - и дай нам Б-г дожить до вашей бриллиантовой свадьбы! А пока - вот подарок со значением: плитка шоколада "Золотой якорь".
   Следом за супругами Босякович пришли супруги Федермессер.
   - Поздравляем, поздравляем, поздравляем! - закричали они еще с порога. - Счастья и благополучия этому дому еще на много лет. И позвольте вручить скромный презент.
   - Конечно, со значением? - спросил Эле-Велвл. Он был довольно-таки ехидный старик.
   - А как же, иначе и быть не может, - хором ответили супруги Федермессер. - Со значением, только со значением: баночка какао "Золотой ярлык". Пейте на здоровье!
   Последними пришли брат и сестра Каценеленбоген. Вместе с ними явился какой-то незнакомый еврей в засаленной кепочке и поношенной полотняной паре.
   - Примите наши самые горячие поздравления, - сказали брат и сестра Каценеленбоген, - и пусть этот благословенный дом всегда будет полной чашей! Вы даже представить себе не можете, как мы сегодня измучились в поисках подарка для вас. Хотелось, как вы сами понимаете, чтобы обязательно было со значением, но ничего подходящего к столь торжественному случаю так и не нашли. Тогда мы посоветовались - и привели к вам на золотую свадьбу нашего приезжего родственника Соломона Абрамовича. Можете нам поверить - это золотой человек!
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 4
Chipa

История третья



   В первый пасхальный вечер, перед началом чтения Агады, хозяин дома Арон Кац решил вдруг произнести речь.
   - Дорогие мои, - сказал он, - вот мы собрались здесь все вместе: и ты, бесконечно любезная моему сердцу жена Хана, и вы, мои горячо любимые дети Залман, Хаим, Перл и Рохл, и ты, наш уважаемый гость и родственник Копл-Бер. Сегодня большой праздник, а в праздник не грех выпить, не грех и закусить. Но прежде, чем по обычаю наших предков мы прочтем Агаду и скажем друг другу "Лехаим!", я прошу вас обратить внимание на один из предметов на пасхальном блюде. Это морер - горькая зелень. Зачем она здесь? А затем, что ее горечь должна напоминать нам о горькой участи евреев в плену египетском. Но, с другой стороны, разве не вывел Моше Рабейну народ наш из плена и разве не расступились волны морские по мановению десницы пророка? И разве не возликовали евреи, обретя землю обетованную? Поэтому я говорю вам: да, морер горек - но он в то же время сладок, и эту сладость его можно сравнить разве что со сладостью первой брачной ночи. Согласен ли ты со мной, наш уважаемый гость и родственник Копл-Бер?
   И услышал в ответ:
   - Дорогой Арон, мне не хотелось бы тебя огорчать, но я пробовал и то, и это - ничего похожего!
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 5
Chipa

История четвертая



   Было время, когда бешенковичский сапожник Нюма Галбмиллион был молод, холост и жил в Яновичах под родительской крышей.
   Однажды отец призвал его к себе для серьезного разговора.
   - Нюма, - объявил старый Галбмиллион, - мы с мамой вчера решили, что тебе пора жениться. И не делай кислое лицо: каждый мужчина должен пройти через это, не ты первый, не ты последний. Короче говоря, на завтра в доме невесты назначены смотрины. Тебе все ясно?
   Нюма хотел было возразить: как же так, вчера решили, завтра уже смотрины - но промолчал, потому что хорошо знал характер своего папаши. Старый Галбмиллион был легок на подъем и тяжел на руку. Стоило сказать ему слово поперек, как он тут же вскакивал и наливался краской словно спелый бурак.
   - Ты уже все высказал? - спрашивал старик в таких случаях и при этом смотрел на сына без всякого удовольствия.
   - Все, - отвечал Нюма. - А что?
   - Нет, ничего, - говорил старик, - ничего особенного. Просто ты только что упустил прекрасный случай промолчать.
   И молодой Галбмиллион получал от старого Галбмиллиона увесистый подзатыльник, от которого, случалось, летел в другой конец комнаты.
   В общем, на следующий день Нюма вместе с мамой отправился на смотрины.
   Когда они возвратились, мама со вздохом произнесла:
   - Все. свадьбы не будет.
   - В чем дело? - спросил старый Галбмиллион. - Пожар, наводнение, невеста сбежала?
   - Никуда она не делась, - ответила мама. - Просто у нашего сыночка слишком длинный язык.
   - Опять старая история, - вздохнул Галбмиллион-отец, повернувшись к Галбмиллиону-сыну. - Ну, умник, что ты там наболтал в приличном доме? Может быть, тебе невеста не понравилась?
   - Нет, почему же? - сказал Нюма. - Невеста как невеста, хотя она на пол-аршина выше меня и раза в три шире. Ты знаешь, папа, я прикинул на глаз - я думаю, в ней пудов 7 чистого веса. Ну, может быть пара фунтов туда или сюда - это значения не имеет. Между прочим, наш сосед реб Хоне говорит, что такая девица - на сто лет без ремонта.
   - Я не интересуюсь, что говорит реб Хоне, - вскипел старый Галбмиллион, - я интересуюсь, что ты наговорил на смотринах?
   - А что я такого мог там наговорить? - удивился Нюма. - Просто когда невесту ввели в комнату, я на нее посмотрел - и спросил у мамы...
   - Конечно спросил так, что все услышали?
   - Да, а какие тут могут быть секреты, когда я только и сказал: "Мама, это что - все мне?"
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 6
Chipa

История пятая



   У местечкового парикмахера Семы Хархурима заболела жена. Поздно вечером, когда Сема явился домой от приятеля, где играл в шестьдесят шесть и обсуждал свежие политические новости, жена сказала ему со своим обычным причитанием в голосе:
   - Г-споди, что за несчастье такое на мою голову? У всех мужья как мужья, а мой по вечерам шляется неизвестно где, вместо того, чтобы посидеть у постели больной жены. Ой, Семка, имей ввиду: я себя очень плохо чувствую.
   - Ну-ну, Цилечка, к чему весь этот гвалт? - сказал Сема. - Возьми себя в руки, успокойся. Мне, например, тоже тяжело, у меня по вечерам болит живот, но я же не кричу об этом.
   - Нет, вы только послушайте этого умника! - запричитала Циля. - Б-же праведный, при чем здесь твой живот, если мне вообще плохо. Понимаешь или нет: вообще!
   - Ей плохо! - усмехнулся Сема. - Ей, видите ли, плохо. А кому сегодня вообще хорошо? Только Пуришкевичу. В Кишиневе - погром, в гимназиях - процентная норма, в Париже - дело Дрейфуса, а в Киеве - дело Бейлиса. Тут даже здоровому человеку есть от чего заболеть. Успокойся, Цилечка, и будем уповать на всемогущего Б-га. Он нас не оставит.
   - И я еще связала жизнь с этим болтуном! - громче прежнего запричитала Циля. - Отвечай, наконец: можешь ты меня выслушать серьезно хоть раз в жизни. Отвечай: да или нет?
   - Конечно, да, - сказал Сема, - хотя, по-моему, я только и делаю, что целыми днями выслушиваю тебя. Тебя - и твою дорогую мамочку тоже. Разом больше, разом меньше - это уже не имеет значения.
   - Не смей трогать маму, босяк, - сказала Циля, - она святая женщина. О, Б-же, видно мне уже не дожить до того часа, когда ты поймешь это и будешь почитать ее седины. Но имей ввиду, Семка, что когда я умру, ты на моих похоронах возьмешь маму под руку и так пойдешь с ней до самого кладбища. Слышишь?
   - Конечно, слышу, - отозвался Сема, - только скажи мне, зачем тебе все это надо? Или, может быть, ты думаешь, что для такого случая я не найду себе более подходящей компании?
   - Я еще раз повторяю, - сказала Циля, - что ты пойдешь рядом с мамой. Я так хочу.
   - С мамой, так с мамой, - вздохнул Сема, - если таково твое последнее желание - оно для меня закон. Но предупреждаю тебя, что удовольствия от похорон я уже иметь не буду.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 7
Chipa

История шестая


Янкель Рубинчик, признанный местечковый философ, ехал в свою родную Хацепетовку. Напротив сидел молодой еврей и смотрел в окно. А Рубинчик смотрел на молодого еврея и думал:
"Вот сидит человек - и пусть себе сидит на здоровье. Но раз сидит он не у себя дома, а в вагоне - значит, он куда-то едет. Куда же? До самой Одессы мы будем иметь только одну остановку - в моей Хацепетовке. Получается, что молодой человек держит путь или в Хацепетовку, или в Одессу.
Предположим, он едет в Одессу. Давайте спросим себя: почему людей так тянет в этот сумасшедший город, в этот бедлам? Ну, тут, кажется, все ясно: одни стремятся в Одессу, чтобы делать деньги, другие - чтобы прожигать их. Может быть, я ошибаюсь, но, судя по внешнему виду моего попутчика - пиджак с чужого плеча, манишка не первой свежести - прожигать ему, пожалуй, нечего. Значит, он едет делать деньги? Не знаю, не знаю, лично я бы этого не сказал. У парня такое выражение лица, что светильником разума его никак не назовешь. Режьте меня на части - я все равно буду стоять на своем: такой парень денег в Одессе не сделает. Нет, не сделает - не та фактура.
Выходит, Одесса отпадает - что же остается? Как это - что? А моя родная Хацепетовка уже не в счет?
Значит, Хацепетовка. А зачем он едет к нам? Я отвечу так: глядя на молодого еврея, какой он весь напомаженный, надутый и торжественный, можно предположить, что человек отправился на свадьбу. На чью? На свою или на чужую? Вот вам и загадка. С какой стороны к ней подступиться?
Ага, кажется я нашел ключик к этому замочку. Вот, послушайте: когда едешь на чужую свадьбу - везешь с собой подарок, какой-нибудь сверток или коробку. Видим мы здесь сверток? Нет. А коробку? Тоже нет. Значит, мой попутчик едет на собственную свадьбу.
Свадьба - это, конечно, хорошо, но в нашем Б-госпасаемом местечке как будто нет девицы, которая собиралась бы под хупу. То есть, я хочу сказать, что собираются-то они все, но не всех приглашают... Ха, я вспомнил! Не далее, как на прошлой неделе, моя уважаемая тетя Ента рассказывала моей уважаемой тете Брохе, что к Зелдочке, дочери наших соседей, посватался какой-то парень из Житомира. Хотя почему какой-то? Они называли фамилию: Финкельштейн.
Неужели все сходится? А вот мы прямо сейчас и проверим."
И Янкель Рубинчик громко сказал, обращаясь к попутчику:
- Здравствуйте, Финкельштейн! Скоро наша станция, наша Хацепетовка.
- Здравствуйте, - ответил удивленный молодой человек. - Но откуда вы меня знаете?
- Я вас не знаю, - ответил Рубинчик, - я вас вычислил.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
[ 04-11-06, Сбт, 09:21:16 Отредактировано: Chipa ]
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 8
Chipa

История седьмая


   Говорят, что в давние времена жил в Добромыслях еврей по имени Шмерл Пискунчик. Утверждают также, что во всей округе не было человека более жадного, чем этот самый Пискунчик. О его скаредности до сих пор рассказывают в Добромыслях разные истории. Передают, например, что за всю свою долгую и неправедную жизнь Шмерл Пискунчик ни разу не получил удовольствия от чаепития. Потому что дома он пил совершенно несладкий чай - экономил сахар, зато, придя в гости, накладывал его в стакан столько, что пить было просто противно. Но он терпел.
   Надо вам заметить, что по соседству со Шмерлом жил тихий бездетный вдовец Нотэ Менакер. Этот Нотэ славился, между прочим, на все местечко тем, что умел заваривать необычайно душистый и крепкий чай. И, конечно, Шмерл Пискунчик, будучи большим любителем чаепития, тем более - на дармовщину, постоянно околачивался в доме своего соседа.
   Но пришел день, когда глубокий старик Нотэ Менакер тяжело занемог. Местечковый фельдшер Эле-Зорах Хасид осмотрел больного и с прискорбием сообщил ближайшим родственникам, что пациент плох и вряд ли протянет больше недели.
   Когда эта печальная весть расползлась по Добромыслям и достигла ушей Шмерла Пискунчика, он тут же явился к старику.
   - Реб Нотэ, - сказал он тихим, вкрадчивым голосом, - я даже и в мыслях не имею ничего дурного и вообще - живите до ста двадцати лет. Но все мы смертны, реб Нотэ, и разве не сказано в наших священных книгах: "Храни непорочность и соблюдай правоту, ибо есть будущность у человека праведного". Как понимать эти слова? А понимать их, я думаю, надо так: уходя из мира, где все мы только гости, нам следует оставить нашим ближним все то ценное, что мы приобрели в земной жизни. Вы согласны со мной, реб Нотэ?
   - Согласен, согласен, - еле слышно произнес старик. - Так и быть, завещаю вам субботний лапсердак, бархатную ермолку и фарфоровую селедочницу. Этого, надеюсь, достаточно?
   - Вполне, реб Нотэ, вполне, - сказал Шмерл Пискунчик и даже прослезился от полноты чувств. - но не будете ли вы так добры совершить еще одно маленькое благодеяние: сообщить секрет приготовления крепкого и душистого чая?
   - Секрет прост, - ответил Нотэ Менакер, - но боюсь, что вам он не пригодится: не надо жалеть заварки.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 9
Chipa

История восьмая


   Мотка Плотник - местечковый нищий, такая у него смолоду специальность. Четыре дня в неделю - понедельник, вторник, четверг и пятницу - он побирается по домам. В субботу, как и положено благочестивому еврею, отдыхает. А в воскресенье и в среду Мотка собирает милостыню на рыночной площади, потому что воскресенье и среда в местечке - базарные дни.
   Среди тех, кого Мотка Плотник считал своими постоянными клиентами, был молодой человек, помощник управляющего имением местного помещика. Он регулярно опускал в кружку полтинник. Мотка настолько привык получать два раза в неделю по полтиннику, что однажды, обнаружив вместо монеты в пятьдесят копеек монету в двадцать, был до предела удивлен и возмущен. А вы бы не возмутились? Нет? Значит, у вас слишком покладистый характер и в профессиональные нищие вы не годитесь. Эта специальность не для вас.
   - Послушайте, молодой человек, - сказал Мотке Плотник, получив очередную двадцатикопеечную монету, - что это вы себе такое позволяете? Может быть, я вас чем-то обидел или вы забыли арифметику? В таком случае позвольте вам напомнить, что двадцать - в два с половиной раза меньше, чем пятьдесят.
   - Арифметику я помню, реб Плотник, - ответил на это молодой человек, - просто меняются жизненные обстоятельства. Я недавно женился, и тот полтинник, о котором вы тут так сильно хлопочете, мне теперь просто не по карману.
   Услышав такое, Мотка обиделся. Он воздел руки к небесам и сказал:
   - Вот вам современная молодежь. Он, видите ли, женился - а я должен содержать его семью!
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 10
Chipa

История девятая


   Настал, наконец, торжественный и радостный день, когда Афроим Брохес, красавец и умница, стал младшим компаньоном торгового дома "Альшиц, Дымшиц и компания". И однажды вечером, вернувшись из конторы, Афроим сказал жене:
   - Розочка, птичка моя, я отдаю себе отчет, что слушать это будет не очень приятно, но, как честный человек и примерный семьянин, должен поставить тебя в известность: в самое короткое время мне придется обзавестись любовницей. Ну-ну, Розочка, птичка, не надо плакать, я тебе сейчас все объясню. Видишь ли, у Альшица и Дымшица уже есть на стороне дамы - как же я могу отстать от старших компаньонов? Наш главный приказчик Биберкранц, с которым я сегодня имел беседу, так прямо мне и сказал: "Имейте ввиду, уважаемый господин Брохес: от коммерсанта, не имеющего любовницы, за версту несет банкротством". У Биберкранца большой опыт, он знает, что говорит. Теперь, Розочка, ты не можешь не согласиться, что интересы дела превыше всего.
   - Я понимаю, Афроим, - сказала Роза со слезами на глазах. - Что тут поделаешь - раз надо, так надо.
   У нее была светлая голова и золотой характер.
   Однажды в субботу младший компаньон Афроим Брохес прогуливался с женой по главной улице городка. Навстречу им шли три молодые женщины. Афроим шепнул Розе:
   - Посмотри на них внимательно. Та, что идет справа - это дама Альшица, рядом с ней - любовница Дымшица. Ну, а слева - моя.
   Когда женщины прошли мимо, Роза обернулась, проводила их долгим взглядом и задумчиво сказала:
   - А знаешь, Афроим, наша все-таки лучше!
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
[ 04-11-06, Сбт, 10:20:14 Отредактировано: Chipa ]
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 11
Chipa

История десятая


Исрол-Довид Галаган был сапожник. Он имел много детей, много забот и не имел много денег. Впрочем, мало денег он тоже очень часто не имел.
А еще Исрол-Довид Галаган был большой мечтатель.
- Будь я царем, - сказал он однажды, - я бы целыми днями спал. А чтоб мне никто не мешал, я приказал бы выстроить вокруг дворца большое войско, и пусть бы оно каждому прохожему говорило: "Ша!"
- Будь я царем, - размечтался он в другой раз, - я жил бы лучше, чем царь. Потому что днем я-таки был бы царем, а по вечерам еще немножко подрабатывал мелкой починкой.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 12
Chipa

Шуламит Шалит

Дед Мендл, реб Берл и другие…

Его деда на самом деле звали Мендл. И вообще, он почти ничего не придумал, а просто обратился памятью в детство. Вспоминал-вспоминал, и вдруг все встали перед глазами как живые. Лучшим другом деда Мендла и вправду был реб Берл Хейфец, и другие тоже были или соседи, или знакомые соседей, или родственники этих знакомых, или те, о ком они точно знали, что истории, приключившиеся с ними, самые что ни на есть подлинные… Но имена-то, имена… А прозвища? Редко кого, как деда Мендла, звали довольно почтительно – Мендл Огородник или Мендл Гордец – за лучшие в местечке овощи и за независимый характер: чаще прозвища были обидными, иногда скандальными… Бенче Кукареку-Скандал или Авремл-Пустослов – поживите вы с такими прозвищами! Или Нисон Болботун, или Бенцион Огурчик, который фаянс называл фаянцем… Странно, что его не звали Бенцион Фаянец…

А реб Берл Хейфец был не только лучшим другом деда Мендла, весельчаком и острословом, но и единственным из местечковых стариков, кто серьезно относился к Береле Чернякову – и к самому мальчику, и к его вопросам. Почему такая русская фамилия у еврейского мальчика? Он долго не знал, и реб Берл не сразу ответил…

Перенесемся на много десятилетий назад, в еврейское пространство, в белорусское местечко Лиозно… Это были годы перед Второй мировой войной, и хотя Лиозно уже не было местечком, знакомым нам по Ицхаку Лейбушу Перецу или Шолом-Алейхему – старики уходили из жизни, а молодежь разъезжалась по большим городам, но еще водились степенные доморощенные философы и уважаемые знатоки Талмуда, веселые лукавые мудрецы и хранители старинных хасидских песен.

Мне хочется познакомить вас поближе не только с теми, кто уже назван, но и с разными другими людьми, добраться до Голопуповки, где проживал великий мастер кройки и шитья – портной Менаше, и представить вам лиозненского цадика… Если, как тогда говорили, бричка довезет… Но кто еще слово такое помнит – бричка?

Иногда реб Берл говорил лично с ним, любознательным внуком своего приятеля Мендла. Бывало, мальчик слушал его, да и других стариков, когда они, крепкие веселые евреи, один колоритнее другого, сначала сходились, а потом так расходились, что в своих спорах да байках вовсе забывали о примостившемся на краю скамейки правнуке реб Велвла и реб Ицхака и внуке реб Мендла. А он, по праву друга реб Берла, сидел себе тихонько и слушал, слушал… Он не записывал рассказов и разговоров, но на новой земле, в Израиле (и это уже не первое чудо в этом месте!), все в нем очнулось. Он увидал их живыми, услыхал голоса, стал вспоминать характеры, привычки, даже манеру разговора…

Реб Берл знал великое множество “идише глайхвертлэх”, неизменно пересыпая ими свою речь. “Каптэ фарфл”, “цутрогн, ви Борух афн ярид”, “клапн ин чайник”, “гликлэх, ви ди рябэ кац”(счастлив, как рябая кошка) или коротенький насмешливый стишок по адресу тех людей, особенно дачников, что уже изрядно подзабыли идиш. “Штейн ди банкес мит варенье аф ди полкес ин чулан” – все эти, как и множество других поговорок и прибауток он впервые услышал именно от реб Берла. А еще тот часто и всегда к месту употреблял в разговоре нечто вроде афоризмов собственного сочинения. Например: “И кошерным вином можно допиться до свинского состояния” или особенно нравившийся Боре: “Евреи, хватит держать кукиш в кармане – пора его кому-нибудь показать!”

Даже по прошествии стольких лет он помнил глуховатый, с хрипотцой голос: “Кто тебе сказал, что наш уважаемый кузнец реб Танхум пьяница? Кто, кто? Ах, Бенче Кукареку? Нашел, кого слушать! Ты разве не знаешь, что Бенче – из тех, про которых твой прадед реб Ицхак, всем нам на долгие годы, выражался так: в голове нет – из задницы, извините, не добавишь?”.

Так вот, реб Танхум выпивал всего один раз в году, но как следует. Что значит, когда? Еврейский мальчик должен знать: такое можно позволить себе только в Пурим. Вот реб Танхум и позволял: другие, между прочим, тоже не сидели с пустыми рюмками. Но самое интересное начиналось потом: наш кузнец шел на улицу, запевал веселую песню и танцевал прямо на снегу, а если была слякоть – так и в слякоти. Многие плясали вместе с ним и откалывали такие коленца, что словами не передашь – тут нужен Шагал.

Что значит, какой Шагал? Послушай, чему это вас в школе учат? Думаешь, в мире есть всего только один Шагал – глухой Давид, местечковый парикмахер? Так вот, запомни: наш Давид – двоюродный брат знаменитого еврейского художника Марка Шагала. Должен заметить, что, когда тебя еще на свете не было, я видел однажды в Витебске такой плакат: “Дай Бог, чтоб каждый так шагал, как Марк Шагал!” Что скажешь, а?

Так говорил реб Берл. И должна была пройти почти целая жизнь, чтобы Борису Чернякову попалась на глаза репродукция картины Марка Шагала “Брат Давид играет на мандолине”. И хотя на картине нарисован другой Давид Шагал – двоюродный брат лиозненского – он сразу вспомнил рассказ реб Берла и увидел себя, сидящего в кресле глухого парикмахера, и услышал его неизменное к любому виду стрижки присловье: “Наступил торжественный момэнт – начинаем делать перманэнт”. Вспомнился и сам этот “перманент”, по поводу которого дед, впервые приведя его к Давиду, кричал ему в самое ухо: “Наголо! Наголо!”.

Тут мы подходим и к вопросу о фамилии. Когда еврей носит фамилию Амбург или Файнштейн, Циперсон, Эфрос, Хейфец – это понятно или уж, во всяком случае, привычно. Но откуда взялись в Лиозно евреи Киселевы и Барановы, Беловы и Ершовы, Песковы и Михайловские? Или жившие неподалеку от нас старики Романовы? Ничего себе еврейская фамилия!

– Все это идет со времени службы в царской армии, – сказал реб Берл, – той, которая была еще при Николае Первом. Евреям давали русские фамилии, с ними они служили, с ними домой возвращались. Знаешь ли ты, что оба твои прадеда, реб Велвл и реб Ицхак, всем нам на долгие годы, были из николаевских солдат?

И закручивалась новая “майсе”, на сей раз о прадедах… И становилась понятней собственная фамилия.

Всего несколько рассказов о дедушке Мендле и о реб Берле были напечатаны, когда мне впервые позвонил их автор. И некоторые истории, которые я вам собираюсь сейчас поведать, вы услышите первыми… Автор назвал их маленькими еврейскими историями, и выросли они из анекдотов, не анекдотов о евреях, а еврейских анекдотов, тех, что родились в черте оседлости и пропитаны бытом и нравами обитателей местечек. Еврейский фольклор, никогда не умирающий, переходящий из поколения в поколение, добирающийся и до Израиля, и до Америки, иногда может, и должен вернуться обратно – на украинскую, литовскую или белорусскую землю.

Две истории из жизни Абраши Хейфеца, новобранца.

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ

Рядового Абрашу Хейфеца господин фельдфебель невзлюбил с первого взгляда.

На следующий день после прибытия новобранцев господин фельдфебель выстроил их на полковом плацу. Там он сказал новобранцам речь. В ней упоминались враги внешние, враги внутренние, а также вера, царь и отечество. Заканчивая речь, господин фельдфебель предупредил, что солдатская служба сильно отличается от домашней жизни.

– И запомните, сукины сыны, – сказал он новобранцам напоследок, – что тут вам солдатская казарма, а не мамкин дом. Стал быть, вставать будете в пять часов.

Обходя строй, господин фельдфебель остановился перед Абрашей.

– Кто таков? – спросил он. – Назовись!

Весьма польщенный особым интересом высокого начальства к его скромной персоне, Абраша ответил в присущей ему манере.

– Если вы интересуетесь моей фамилией, то моя фамилия всегда была Хейфец.

– Из жидов?

– Из евреев, – вежливо поправил фельдфебеля Абраша.

Высокое начальство сунуло Абраше под нос здоровенный волосатый кулак.

– А вот я тебе покажу, из каких ты евреев, жидовская твоя морда! А ну, повтори сей секунд, что я сейчас говорил перед строем?

Новобранец Абраша Хейфец сильно перепугался. Но, сообразил он, раз господин фельдфебель спрашивает, надо что-то отвечать, потому что молчание может обойтись слишком дорого.

И он ответил так:

– Вы говорили, что у нас есть враги, которые что-то там имеют против веры, царя и отечества. Так, чтобы справиться с ними, нам всем теперь придется вставать в пять часов. И хотя дома я привык спать до двенадцати, но если это так надо царю и отечеству – я могу полежать и до пяти.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ.

короткая

Когда новобранец Абраша Хейфец, находясь в Мазурских болотах, впервые попал под обстрел германских пушек, он вскочил на бруствер окопа, повернулся лицом к позициям противника и закричал:

– Сумасшедшие, куда вы стреляете? Здесь же люди!

А вот несколько историй, имеющих прямое отношение к руднянскому ребе…

У Нохема-Абэ Фамильянта дохли куры. Вся торговля шла прахом. К кому обращается человек, когда ему нужен дельный совет? К ребе… С незапамятных времен и до наших дней, впрочем… Итак, куры дохли. Дохли куры.

– Что поделаешь, Фамильянт, что поделаешь, – вздохнул ребе, – в этом бренном мире все мы только гости. То есть, и куры тоже.

– Это, конечно, так, – согласился Нохем-Абэ. – Но когда каждое утро находишь в курятнике околевшую птицу – согласитесь, есть от чего прийти в отчаяние.

Ребе ходил по комнате и, слушая горестные слова Фамильянта, сочувственно кивал. И вдруг остановился, осененный какой-то мыслью.

– А скажите-ка мне, уважаемый Фамильянт, – спросил он, – как вы кормите ваших птиц?

– Странный вопрос, – ответил Нохем-Абэ. – Кормлю, как все кормят: беру из мешка пшено, сыплю горстями на землю, кричу “цып-цып-цып!” – вот и вся премудрость.

– Не вся, Фамильянт, не вся! – сказал ребе. – Теперь мне ясно, почему дохнут ваши куры. Имейте ввиду: пшено ни в коем случае нельзя рассыпать горстями как попало – его надо укладывать на земле ровной аккуратной ленточкой. Вы поняли мою мысль? Укладывайте пшено ленточкой.

Но куры дохли. Через два дня он снова был у ребе.

– Что нового в курятнике?

– Не курятник, а кладбище.

Потом он укладывал пшено зигзагом… Ребе его успокаивал: истина никогда не открывается сразу. Попробуйте кружочками, они спасут ваших кур…

– Не кур, а курицу, – прошептал Фамильянт сквозь слезы. – У меня осталась всего одна птичка.

Через две недели судьба их свела на базаре.

– Я вижу, что вы пришли прикупить для вашей курочки молодого петушка, – весело сказал ребе.

– Не совсем так, – ответил Нохем-Абэ. – Не хотелось бы вас огорчать, но последняя курица тоже околела…

– Что вы говорите? – удивился ребе. – Подумайте, какая жалость... а ведь у меня было еще столько идей!

Я знаю, что кое-кто готов рассказать другой анекдот с похожей концовкой, но у меня есть преимущество – вы меня не можете перебить…

Поэтому слушайте еще одну историю…

Однажды к руднянскому ребе пришла молодая женщина.

– Ребе, – сказала она, – я приехала к вам издалека, потому что мне срочно надо решить очень важный вопрос. Дело в том, что я собралась замуж. Скажу вам больше: ко мне посватались сразу двое.

– Примите мои поздравления, – сказал ребе, – и знайте: с вами случилось то, о чем вот уже двадцать лет мечтает наш лавочник Ошер-Нахман. Всякий раз, когда он приходит ко мне, я слышу от него один и тот же вопрос: “Ребе, настанет ли, наконец, такой день, когда в моей лавке спрос будет превышать предложение?” Так что вам сегодня лучше, чем Ошер-Нахману: в вашей лавке этот день уже настал. Впрочем, я отвлекся. Так что же вас беспокоит в предстоящем бракосочетании?

– Меня беспокоит, – ответила женщина, – что, как я недавно узнала, один из женихов – вор, а другой, извините, – насильник. Правда, все это было в далеком прошлом, но я хотела бы все-таки посоветоваться с вами, за кого из них выходить замуж.

Руднянский ребе крепко задумался, потом удалился в соседнюю комнату, потому что именно там хранились толстые мудрые книги, в которых ребе обычно наводил нужные справки.

Между тем, ребецн слышала весь разговор своего супруга с приезжей клиенткой. И когда ребе удалился, она сказала этой женщине так:

– Я не собираюсь давать вам советы – это дело моего достопочтенного мужа. Но, как женщина женщине, скажу вам, конечно, по секрету, так: по-моему, так пусть меня лучше два раза изнасилуют, чем один раз обворуют.

Кто такой шадхен, вы знаете? Ну, конечно, сват. Рассказ об одном из них записал Борис Черняков.

Нисон Болботун был такой шадхен, что умел заставить одних родителей поверить, будто бы к их дочке, которая уже сто лет на выданье, потому что у нее нижняя губа почти встречается с кончиком носа, а глаза смотрят в разные стороны, сватается не кто иной, как принц Уэльский, а других родителей умел удивить тем, что расписная красавица готова пойти за их шлемазла Пиню...

О, Нисон Болботун призывал на помощь не только свое красноречие, но и самого царя Соломона, сказавшего о своей любимой: ты стройна как кобылица в колеснице фараоновой, глаза твои – два голубя… Когда сраженные красотой будущей невесты вторые родители осторожно все-таки спросили: таки нет у нее никаких недостатков? – наш шадхен, желая быть предельно честен, ответил: один маленький недостаток у нее все-таки есть: она капельку беременна…

А пока уговаривал тех и других, он там пообедал, осушил несколько рюмок наливки… Так и работал. И вот он приходит как-то вечером к своему давнему и очень неподатливому клиенту – старому холостяку Аврому-Иче.

– Насколько я могу предположить, – сказал он, присаживаясь к столу, – вы все еще не надумали жениться, не так ли? Дело ваше, уважаемый Авром-Иче, дело ваше! Упаси меня Б–г давать вам какие-то советы. Пусть в доме царят мрак и запустение, и некому подать стакан чаю, и заштопать носки, и приготовить к субботе кусок фаршированной рыбы, – пусть будет так. В конце концов, что у вас – своей головы нет, что ли? Даже смешно! Я ведь просто зашел на огонек, как сосед к соседу. Не мной сказано, что два умных еврея всегда найдут о чем поговорить, не так ли? Я у вас немного посижу, передохну – и пойду домой. Нет, благодарю вас, чаю не надо. Меня ждет моя жена, моя Фейгл, и мне надо поторапливаться. Что бы я делал без нее? Это даже трудно себе представить. Приходишь домой усталый, холодный, голодный, а жена уже тут как тут. Поможет снять пальто, подаст теплые шлепанцы, позовет к столу. А на столе сияет начищенными боками самовар, он поет, как кантор в праздничный вечер. Рядом с самоваром стоит горшочек топленого молока с коричневой корочкой и лежит свежая румяная хала. Это такая прелесть, уважаемый Авром-Иче! И вот я сажусь на свое место во главе стола, моя дорогая Фейгл садится напротив – и начинает рассказывать о том, что слышно на белом свете. А на белом свете, уважаемый Авром-Иче, всегда что-нибудь да слышно – и уж лучше моей жены об этом не знает никто. Я выпиваю один стакан – она говорит. Я выпиваю второй – она говорит. Я наливаю себе третий стакан, а моя дорогая Фейгл продолжает рассказывать. Она все говорит, говорит, говорит – и ведь никакая хвороба не берет эту бабу вместе с ее разговорами!

Уговорил…

Как уже было сказано, молодежь тянулась в город. А если не удавалось пристроиться, то хоть посмотреть, что такое большой город. И вот две истории, связанные с соседями Лиозно, которые чуть-чуть больше этого местечка – Витебском и Могилевом, – и нашим священным обрядом обрезания. И извините за деликатный характер темы.

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ

Однажды колышанский пекарь Ошер Потягайло приехал в Витебск. Он впервые попал в большой город, и ему все тут было интересно.

На одной из улиц он увидел большую вывеску. На ней золотом сверкали слова: “Кауфман и сыновья. Посредническая контора по обрезанию”. Прямо под вывеской располагалась широкая зеркальная витрина, а в ней Ошер увидел множество часов. Настенных, настольных, напольных, каминных. На подставках из мрамора и бронзы, в футлярах из красного и черного дерева.

Он долго и с удивлением смотрел то на вывеску, то на витрину. Наконец, не выдержал и вошел внутрь.

– Шолом алейхем, – сказал Ошер маленькому человечку, поднявшемуся из-за конторки навстречу посетителю. – Я хотел бы видеть самого господина Кауфмана, если можно, или хотя бы кого-нибудь из его сыновей.

– Алейхем шолом, – ответил маленький человечек, – Кауфман – это я. И он затараторил: наша посредническая контора к вашим услугам... мы высылаем специалиста по первому требованию... самые современные методы работы... полное соблюдение всех религиозных и гигиенических правил гарантируется…

Выслушав Кауфмана, Ошер Потягайло сказал, что лично у него уже нет надобности в услугах конторы, он всего-навсего хотел бы, если это можно, задать один вопрос.

Кауфман любезно разрешил. И тогда Ошер спросил:

– Если ваше заведение называется посреднической конторой по обрезанию, почему в витрине выставлены часы?

Хозяин конторы сказал:

– Позвольте, господин любопытный прохожий, ответить вам по-еврейски – вопросом на вопрос: а что, по-вашему, мы должны были выставить в витрине?

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ

В семье молодого могилевского помощника присяжного поверенного Израиля Эпштейна случилась большая радость: родился первенец. Вечером того же дня произошло еще одно событие: отец мальчика, Эпштейн-младший, объявил деду первенца, Эпштейну-старшему, что обрезания не будет.

– Изя, ты сошел с ума, – сказал дед. – Когда ты ходишь с непокрытой головой, не признаешь пасхальной посуды и куришь в субботу – со всем этим я уже как-то примирился. Но обрезание, Изя! Можно ли пренебречь такой традицией? – Можно, – ответил Изя, – если традиция – варварская.

– Ты плюешь на обычаи предков, – сказал Эпштейн-старший, – и я предупреждаю тебя: это плохо кончится.

– Наши предки жили в вонючем местечке, – парировал Эпштейн-младший, – а мы переехали в губернский город. Большая разница.

Так они препирались три дня. Наконец, Эпштейн-старший сказал:

– Изя, я устал с тобой спорить. Придется идти к раввину.

– Еще чего не хватало, – сказал Эпштейн-младший. – Если уж на то пошло, спросим совета у твоей сестры тети Фани. Извини меня, папа, но в свои восемьдесят пять лет она рассуждает более современно, чем ты в шестьдесят.

Когда тетя Фаня появилась в доме и ей изложили суть спора, она сказала, обращаясь к племяннику:

– Изя, ты у нас большой человек, ты, может быть, скоро станешь присяжным поверенным, но тут ты неправ. Обрезание надо делать.

Эпштейн-младший усадил тетю Фаню в кресло, сам сел напротив и сказал:

– Ну, если и вы считаете так же, как и папа, придется согласиться. Как гласит старая еврейская пословица: когда двое говорят тебе, что ты пьян – поди ляг и выспись. И все-таки: почему вы считаете, что обрезание надо делать?

На минутку задумавшись, тетя Фаня ответила так:

– Видишь ли, Изя, здесь мы имеем несколько причин. Начать с того, что это красиво...

снова и снова убеждаешься, что волна репатриации 90-х годов прибила к израильским берегам людей, с судьбами трудными, исковерканными. но через десятки лет, через абсолютно другую жизнь и часто чуждую среду, многие из них пронесли и интерес, и любовь к своему прошлому, к истории и литературе своего народа, его фольклору, народной музыке…

Судьба еврейского сироты Береле Чернякова, который не знал матери, ибо она умерла, когда ему было два года, и рос он без отца, потому что тот был репрессирован, когда мальчику было девять лет…

Судьба Бориса Чернякова, журналиста по образованию: он окончил Ленинградский университет, ни одного дня не работал в газете, а был разметчиком на Кировском заводе и шутя называл себя закройщиком по металлу…

Эта судьба – свидетельство неистребимой духовности еврейского народа. Мальчишка, уже не заставший еврейского местечка (он родился в Лиозно в 1928 году), не живший еврейской жизнью, он пронес в каких-то тайных уголках души и памяти свое, родное, драгоценное, неповторимое…

Немцы пришли в местечко Лиозно Витебской области 16 июля 1941 года. В первый же день они забрали все. Дом сгорел. Дед Мендл, бабушка Сора-Двося, их внук Береле и еще три семьи перебрались к дяде… 24 февраля 1942 года с двух часов дня немцы и полицаи начали на машинах вывозить евреев… Борис с утра ушел в поисках еды: ходил по дальним деревням, просил милостыню. В тот день он почему-то вернулся рано. Вдруг к нему бросился одноклассник Коля Левенков. “Не ходи домой!” – он встретил его на пригорке, а дом дяди стоял в низине… Кто-то спрятал Бориса в уборной и заколотил двери. Но он убежал. И пошел на выстрелы. Там был Адаменский ров, он упал в кустарник и все видел. Бабушка ходила и кого-то искала поверх голов. Его, наверное. Потом они обнялись, дедушка Мендл и бабушка. И поцеловались. Они не изменили своей дружбе и любви даже в последние минуты жизни.

Борису сверху было все видно...

Читаю в “Черной книге” на стр. 214: “После этого я долго лежал в снегу без памяти. У меня нет сил описать, что со мной было. Я даже плакать не мог”.

Что было дальше? Он вспомнил чей-то разговор: если один из родителей русский, то стрелять не будут. И пошел сам в полицейскую управу. Его спрятали в подвал, в кутузку, а утром следователь Леонид Посканев, мелкий советский чиновник, спросил: “Ты кто?”. Он ответил: “Мой папа – русский”. Следователь сказал: “Убирайся вон, и чтоб я тебя больше не видел”.

В 1955 году, когда Борис встретился с отцом, вернувшимся из заключения, и рассказал ему об этом случае, отец, Вульф Черняков, объяснил: есть такое понятие “храбрость неведения”, но Леня Посканев очень даже неплохо знал, кто ты, сынок, потому что знал, кто я: мы были с ним добрыми приятелями в детстве. Странный эпизод. Пожалел ли следователь сына своего приятеля или просто бездомного еврейского мальчонку? Спросить не у кого. Все равно спасибо!.. И Боря убрался вон, а по дороге ему еще раз улыбнулось счастье в лице тети Фени: Феодосии Семеновны Дехтяревой. Ее муж, латыш, был репрессирован, и дед Мендл и бабушка Сора помогали ей, чем только могли. Она повела его к себе. “Тетя Феня, если немцам донесут, то и тебя, и меня убьют?!” – “Если бы твоя бабушка была на моем месте, а я на твоем, что бы она сделала?”.

Вскоре оставил он тетю Феню и опять пошел в сторону выстрелов… Это была пушечная канонада. Значит, где-то недалеко фронт…

Шел три дня и в Смоленской области, в селе Понизовье, вышел к передовым частям. А дальше – детский приемник, ремесленное училище.

Память не давала покоя. И тогда, в свои тринадцать лет, он написал про то, что видел, как деда с бабой убили… Ну, кому он мог послать это письмо? Эренбурга он не знал и Василия Гроссмана тоже. Он послал его своему любимому детскому поэту Самуилу Маршаку. Думал, что письмо пропало. Маршак ведь ему не ответил.

В 1943 году Борис попал в Калининский областной театр. Бориса приняли актером вспомогательного состава. Кем был, того и играл, чаще беспризорников, а в “Слуге двух господ” Карло Гольдони мальчишку на побегушках… Помнил пьесу Алексея Каплера “Партизаны”. Сразу после премьеры спектакль сняли, шептались, что автора за что-то арестовали… (Через много лет Борис увидит А. Каплера на экране телевизора, а позже узнает о трагической для Каплера встрече с дочерью Сталина). Потом служба в армии. В Ленинграде нашелся дядя, поехал к нему, устроился рабочим на Кировском заводе и отработал на нем полвека. В газетах печатали его очерки о рабочем классе: он хорошо знал тех, про кого писал. Казалось бы, совсем обрусевший ассимилированный человек.

А как же еврейская тематика? Откуда она взялась? “Всю жизнь берег ее в себе, читал и собирал еврейский фольклор, а тут, в Израиле, сама душа запросила слово…”.

Как жаль, что ему было отпущено так мало времени. Борис Черняков жил в Яффо. Еще совсем недавно ему можно было позвонить. Рассказав о нем в радиопередаче, я назвала номер его телефона. Он так радовался – ему позвонило множество людей. Среди них была и Дина Каган, с которой он когда-то учился в школе. Они встретились и вместе разглядывали себя и друг друга на снимке полувековой давности. “Я так счастлива была нашей встрече на земле Израиля. Встретила Борю и потеряла”, – говорит Дина. Она живет в городе Реховот.

Борис привез мне книгу Семена Липкина “Жизнь и судьба Василия Гроссмана”. Требовал, чтобы сделала передачу о том и о другом. А мне хотелось поведать о нем самом. Как будто чувствовала, что надо спешить. “Черная книга” И. Эренбурга и В. Гроссмана впервые была опубликована в Израиле в 1980 году. Там, на страницах 213–214, опубликовано письмо Б. Чернякова и добавлено, что подготовил к печати Всеволод Иванов. Имени Маршака нет ни среди авторов, ни среди редакторов. Но он письмо мальчика сохранил и кому-то из них все-таки передал… Борис увидел свой текст, которого уже и не помнил (есть там и несколько неточностей), в печатном виде только в киевском издании 1991 года, перед самым отъездом в Израиль…

Вот мне и захотелось рассказать о том, что жил рядом с нами человек, который через сиротство и одиночество, через десятилетия жизни пронес в душе память о корнях, о своих дедах и погибших земляках, умел передать их речь, их любовь к жизни, их шутки. Он успел издать и свою маленькую книжечку и раздарить часть тиража, остальные книги остались у вдовы Доры и сына Ильи.

Борис умер 17 декабря 1996 года, 65 лет от роду. Семья переехала, уже без него, в большую светлую квартиру. Повидать он ее успел, пожить в ней – не успел.

Предваряя свои “Маленькие еврейские истории”, Борис Черняков писал: “Пусть эти страницы будут им скромным памятником. Им, лежащим в овраге, где мог лежать и я…”.

Он пел мне по телефону:

“Ви ахин зол их гейн,
Вер от энтферн мир?
Ви ахин зол их гейн,
Аз байшлосен едер тир…”1

Мне все время слышится его голос. Вчера он был грустным. Снова вспоминал Лиозно, детство...

– Радуйтесь, Борис, – говорила я, – вы же остались живы.

– Кажется, остался…
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 13
Chipa

Черняков Адам


КЕЭ, том 9, кол. 1186–1188

ЧЕРНЯ'КОВ Адам (1880, Варшава, – 1942, там же), еврейский общественный деятель в Польше накануне и в период 2-й мировой войны. Родился в ассимилированной семье среднего достатка. В 1908 г. окончил Варшавский (см. Варшава) политехнический институт и получил диплом инженера-химика, затем завершил образование в Дрездене (Германия).


В 1910 г. Черняков вернулся в Варшаву, где до начала 1-й мировой войны преподавал в техническом училище, которое входило в сеть учебных заведений, созданную еврейской общиной города (см. Варшава). Между двумя мировыми войнами основной сферой деятельности Чернякова было создание организаций еврейских ремесленников (см. Ремесла), составлявших более трети самодеятельного польского еврейства. Интересы ремесленников он представлял и энергично отстаивал в различных правительственных и муниципальных органах независимой Польши. Голосами еврейских ремесленников Черняков был избран членом варшавского муниципалитета (1927–34), а на дополнительных выборах 1931 г. — членом польского сената. Тесно сотрудничая все эти годы с учреждениями и организациями еврейской общины Варшавы, Черняков за несколько лет до начала 2-й мировой войны стал членом официального руководства, но в число ее ведущих лидеров не входил. Лишь 23 сентября 1939 г., за несколько дней до вступления гитлеровских войск в Варшаву, бургомистр польской столицы С. Стежинский назначил Чернякова председателем совета общины. Он сменил на этом посту М. Майзеля (1872–1942), который, как и большинство других еврейских лидеров, покинул Варшаву в первые дни войны. 4 октября того же года оккупационные власти приказали Чернякову остаться на посту председателя совета общины.


Черняков вошел в историю Катастрофы европейского еврейства как поистине трагическая фигура. Около трех лет он возглавлял еврейскую общину оккупированной Варшавы, а с созданием Варшавского гетто — юденрат. Многие соплеменники осуждали Чернякова: ведь именно ему в силу обстоятельств была предназначена нацистами (см. Национал-социализм) роль проводника их политики по отношению к сотням тысяч евреев Варшавы, и он не мог не исполнять распоряжений и инструкций, исходивших от оккупационных властей. Черняков, который владел несколькими европейскими языками, с трудом изъяснялся на идиш, родном языке польского еврейства. В пределах своих полномочий он допускал крупные, порой непоправимые промахи, в частности, предпочитал привлекать в юденрат близких ему по культуре и образованию ассимилированных и крещеных евреев (например, он назначил начальником полиции гетто И. Шеринского, который еще в довоенной Польше, перейдя в католичество, дослужился до чина полковника полиции). Резкое недовольство вызывало и то, что, выполняя разнарядку нацистских властей о направлении евреев на принудительные работы и в трудовые лагеря, Черняков возлагал основную тяжесть этой повинности на наименее социально защищенные и малообразованные слои населения гетто; аналогичным образом он поступал и с распределением налогового бремени.


Сам Черняков не допускал и мысли об уготованном европейскому еврейству геноциде и считал, что, согласившись выполнять возложенную на него нацистами тяжкую миссию, он сможет помочь как можно большему числу евреев пережить временные, как он надеялся, муки. В ведении возглавлявшегося им юденрата оказались все стороны жизни населения гетто (продовольственное снабжение, экономическая и хозяйственная деятельность, трудовые отношения, здравоохранение, образование, налогообложение, общественный порядок и т. д.), но рамки его полномочий все более сужались непрерывно нараставшими ограничительными и репрессивными мерами.


Черняков не участвовал в антинацистском подполье, существовавшем в гетто и, видимо, не одобрял его деятельности, опасаясь ответных и еще более жестоких репрессий со стороны оккупационных властей. В начале оккупации иногда ему удавалось облегчить участь евреев. Так, используя противоречия между гражданской администрацией генерал-губернаторства (см. Польша, Катастрофа) и военным командованием, а также между военным командованием и СС (см. СС и СД) и гестапо, он сумел отсрочить на год создание гетто и добиться увеличения на 30 процентов отводимой для него территории. Черняков верил, что его тактика лучше служит еврейским интересам. Он прилагал огромные усилия, чтобы исключить прямое вмешательство нацистов во внутреннюю жизнь гетто, благодаря чему удалось организовать контрабандную доставку дополнительного продовольствия для умиравших от голода евреев, а также наладить некоторые запрещенные нацистами виды деятельности (тайно работали ремесленные мастерские, продукцию которых нелегально сбывали в городе). Черняков всячески поддерживал работу сети образования в гетто; неоднократно вступался за тех, кому грозила смертная казнь со стороны нацистов, подвергая себя за это постоянным унижениям (дважды был даже избит).


Черняков продолжал верить, что евреям можно помочь и не мог признать тщетности своих надежд и беспочвенности иллюзий. Он усомнился в этом только тогда, когда в апреле 1942 г. получил информацию о депортации евреев из гетто Люблина и соседних местечек в концентрационные лагеря. 22 июля 1942 г. Черняков, получив приказ обеспечить беспрекословную депортацию тысяч евреев из Варшавского гетто, покончил с собой.


В 1960 г. был обнаружен считавшийся ранее утерянным дневник Чернякова, который он вел регулярно с 6 сентября 1939 г. до дня самоубийства. Этот дневник — важное и достоверное свидетельство событий Катастрофы — был в 1968 г. издан в Израиле в переводе на иврит, а вскоре в США на английском языке. Дневник вышел также на польском и немецком языках.

ИСТОРИЯ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА > Катастрофа европейского еврейства
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 14
Chipa

Пять историй, из которых три дают представление об уме руднянского ребе, четвертая касается не столько самого ребе, сколько его веселого брата Элиэзера, а пятая знакомит нас с достопочтенной ребецн - супругой ребе
История первая


   Однажды к руднянскому ребе пришел еврей по имени Бенче Шпунт.
   - Шолом-алейхем, ребе, - сказал Бенче, - меня привело к вам дело большой важности. Вы, я думаю, наслышаны, что наша община строит новую баню.
   - Алейхем-шолом, - отозвался ребе. - Я, конечно, обо всем наслышан, и я говорю вам: в добрый час!
   - Большое спасибо, - сказал Бенче, - но пришел я к вам не ради напутствия, а потому, что дело стоит. Представьте себе, ребе, такую паскудную картину: вместо того, чтобы работать топорами плотники работают языками. Они побросали инструменты, они третий день спорят - и конца этому спору не видно.
   - Что же паскудного в этом зрелище? - пожал плечами ребе. - Пусть себе спорят на здоровье, тем более, Шпунт, как вам должно быть известно, в спорах рождается истина.
   - Рождаться-то она рождается, - вздохнул Бенче, - но роды слишком уж затянулись, и только одному Б-гу известно, когда, наконец, младенец появится на свет.
   С этими словами Шпунт присел к столу и начал излагать дело.
   - Я думаю, ребе, вам не надо объяснять, что почти каждая постройка должна иметь не только крышу, но и пол. Это не нами придумано. Вопрос в другом: как настилать пол в бане?
   - А что, - поинтересовался ребе, - старый способ уже отменили?
   - Нет, - ответил Шпунт, - он все еще годится. Но тут появилось одно темное место, из-за него и разгорелся спор. Видите ли, ребе, если доски отстрогать - они станут скользкими, и люди, упаси Б-г, начнут падать. Если же доски не строгать - люди вместо легкого пара получат в бане одни занозы. Как быть?
   Выслушав Шпунта, ребе надолго задумался. Потом он встал из-за стола, огладил бороду и поднял вверх указательный палец правой руки. Это означало, что ребе имеет сообщить нечто весьма важное.
   - Бенче, - торжественно объявил он, - вы правы. Здесь есть над чем подумать.
   И он думал три дня: понедельник, вторник и среду. В ночь со среды на четверг он тоже не сомкнул глаз. И рано утром, когда истина, наконец, открылась ему, он послал за Шпунтом, потому что никогда не откладывал дело в долгий ящик.
   - Бенче, - важно изрек ребе, - я нашел-таки ответ на ваш вопрос. Идите и передайте плотникам мое слово: доски надо обязательно строгать - и класть их строганой стороной вниз.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 15
Chipa

История вторая


   Однажды к руднянскому ребе пришел местечковый балагула Манаше Цукерман. Он привел с собой сына Зяму.
   - Ребе, - сказал Цукерман-старший, - я имею сообщить вам, что мой первенец, мой Зяма, завтра должен держать экзамен на извозчика. Все местечковые балагулы будут его экзаменовать. Но прежде, чем он предстанет перед ними, я хочу, чтобы вы сами проверили парня и дали ему свое благословение.
   - О чем речь! - сказал ребе. - А ну, подойди поближе, Залман бен-Менахем, и слушай мой первый вопрос. Предположим, ты себе едешь потихоньку - и вдруг у колеса твоей телеги лопается обод. Что будешь делать?
   Зяма даже удивился такому простому вопросу.
   - Здесь все ясно, - сказал он, - надо быстренько сбегать за кузнецом Шаей - он починит.
   - Правильно ответил, молодец, - похвалил ребе. - А теперь слушай мой второй вопрос. Ты себе продолжаешь ехать потихоньку - и тут опять лопается обод уже на другом колесе. А Рудня далеко, дорога - сплошные колдобины, и на двадцать верст вокруг нет ни одного кузнеца. Что будешь делать?
   Зяма надолго задумался. Он переминался с ноги на ногу, морщил лоб и смотрел по сторонам, но ничего путного придумать не мог. И честно признался:
   - Ребе, я не знаю.
   Ребе глянул на Цукермана-отца, потом на Цукермана-сына, развел руками и со вздохом сказал:
   - А что вы думаете? Таки плохо...
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 16
Chipa

История третья


   И был день. И пришел к руднянскому ребе Нохем-Абэ Фамильянт. И сказал ему так:
   - Ребе, большое несчастье обрушилось на мой дом: у меня дохнут куры. Вся торговля идет прахом.
   - Что поделаешь, Фамильянт, что поделаешь, - вздохнул ребе, - в этом бренном мире все мы только гости.
   - Это, конечно, так, - согласился Нохем-Абэ. - Но когда каждое утро находишь в курятнике околевшую птицу - есть от чего прийти в отчаяние.
   Ребе ходил по комнате и, слушая горестные слова Фамильянта, сочувственно кивал. И вдруг остановился, осененный какой-то мыслью.
   - А скажите-ка мне, уважаемый Фамильянт, - спросил он, - как вы кормите ваших птиц?
   - Странный вопрос, - ответил Нохем-Абэ. - Кормлю, как все кормят: беру из мешка пшено, сыплю горстями на землю, кричу "цып-цып-цып!" - вот и вся премудрость.
   - Не вся, Фамильянт, не вся! - сказал ребе. - Теперь мне ясно, почему дохнут ваши куры. Имейте в виду: пшено ни в коем случае нельзя рассыпать горстями как попало - его надо укладывать на землю ровной аккуратной ленточкой. Вы поняли мою мысль? Укладывайте пшено ленточкой - и можете быть совершенно спокойны за свою торговлю.
   Через два дня Нохем-Абэ пришел снова. Вид у него был похоронный.
   - Ну, как ваши птички, Фамильянт? - спросил ребе. - Что нового в курятнике?
   - Не курятник, а кладбище, - ответил Фамильянт, с трудом сдерживая слезы.
   - Вот как? - удивился ребе и, на минуту задумавшись, сказал: - Похоже на то, что куры у вас не совсем обычной породы и, значит, пшено для них надо укладывать не лентой, а зигзагом. Да, Фамильянт, зигзагом и только зигзагом - теперь я в этом уверен!
   Но прошло еще три дня, и несчастный птичник не вошел, а прямо-таки вбежал в дом ребе. И уже с порога запричитал:
   - Ой, ребе, большое несчастье свалилось на мою голову - зигзаги тоже не помогают. Что теперь делать?
   - Успокойтесь, Фамильянт, - принялся утешать местечкового птичника руднянский ребе. - Вы умный человек и вы должны знать: истина никогда не открывается нам сразу, путь к ней долог и тернист. Я много думал над вашим делом - и, наконец, понял: пшено надо рассыпать не зигзагами, а кружочками. Только они спасут ваших кур.
   - Не кур, а курицу, - прошептал Фамильянт сквозь слезы. - У меня осталась всего одна птичка.
   Больше он не появлялся. Ребе был доволен: когда даешь мудрый совет - это всегда идет человеку на пользу.
   Недели через две, встретив птичника на базаре, ребе сказал:
   - Можете мне ничего не говорить, Фамильянт, - я и так вижу по вашему лицу, что курочка жива-здорова и вы пришли прикупить для нее молодого петушка. Разве не так?
   - Совсем не так, - ответил Нохем-Абэ. - Не хотелось бы вас огорчать, но последняя курица тоже околела...
   - Что вы говорите? - удивился ребе. - Подумайте, какая жалость - а у меня ведь было еще столько идей!
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
[ 05-11-06, Вск, 21:45:59 Отредактировано: Chipa ]
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 17
Chipa

История четвертая


   Однажды к руднянскому ребе явилась женщина. А ребе в тот день был болен, поэтому к посетительнице вышел его брат - одноглазый весельчак. Элиэзер.
   - Гевалт, - закричала женщина, - и еще раз гевалт! Я бросила дом и хозяйство, я приехала из самих Бешенковичей, потому что у меня есть к ребе неотложный разговор - так именно в этот день ему обязательно надо было заболеть! Вот оно, наше еврейское счастье!
   - Мадам, - сказал ей Элиэзер, - что вы тут блеете, как жертвенная овца перед закланием? Ничего не случилось. Изложите мне вашу просьбу, я сообщу ее брату, он передаст через меня ответ - и дело сделано.
   Тут женщина немного успокоилась и рассказала Элиэзеру, зачем она приехала к руднянскому ребе. Оказывается, от нее ушел муж. - просто взял и исчез в неизвестном направлении. Теперь эта несчастная соломенная вдова, убитая горем, хотела бы получить ответ на три вопроса. Во-первых, жив ли ее дорогой супруг? Во-вторых, если это мазурик, этот беглый каторжник жив - вернется ли он к родному очагу? Наконец, в-третьих - если вернется, то когда?
   Выслушав женщину, Элиэзер отправился в соседнюю комнату, где лежал его достопочтенный брат, прикованный к одру болезни. Возвратившись, он сказал:
   - Мадам, ребе ознакомился с вашим делом. Ребе велел передать, что человек, о котором вы имеете ваши большие хлопоты, жив, здоров и вернется домой. И это, считает ребе, произойдет ровно через полгода, если начинать считать с сегодняшнего дня. Но я думаю - уж извините меня, мадам - что ваш муж к вам вообще не вернется.
   Трудно себе представить, какой шум подняла соломенная вдова из Бешенковичей, услышав эти слова.
   - Конечно, - кричала она, - всем известно, что в этом вонючем местечке, в этой Б-гом забытой Рудне всегда находились любители посмеяться над приезжим человеком, потому что за него некому заступиться. Но со мной у вас этот номер не пройдет, уж я-то себя в обиду не дам! И если вы, одноглазый умник, влезли не в свое дело - ответьте мне, по крайней мере, хотя бы на один вопрос: почему ваш брат, дай Б-г ему здоровья, говорит одно, а вы - совсем другое?
   - Мадам, - ответил ей одноглазый весельчак Элиэзер, - но ведь это же так просто. Ребе вас видел? Нет. А я видел.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 18
Chipa

История пятая


   Однажды к руднянскому ребе пришла молодая женщина.
   - Ребе, - сказала она, - я приехала к вам издалека, потому что мне срочно надо решить очень важный вопрос. Дело в том, что я собралась замуж. Скажу вам больше: ко мне посватались сразу двое.
   - Примите мои поздравления, - сказал ребе, - и знайте: с вами случилось то, о чем уже двадцать лет мечтает наш лавочник Ошер-Нахман. Всякий раз, когда он приходит ко мне, я слышу от него один и тот же вопрос: "Ребе, настанет ли, наконец, такой день, когда в моей лавке спрос будет превышать предложение?" Так что вам сегодня лучше, чем Ошер-Нахману: в вашей лавке этот день уже настал. Впрочем, я отвлекся. Так что же вас беспокоит в предстоящем бракосочетании?
   - Меня беспокоит, - ответила женщина, - что, как я недавно узнала, один из женихов - вор, а другой - насильник. Правда, все это было в далеком прошлом, но я хотела бы все-таки посоветоваться с вами, за кого из них выходить замуж.
   Руднянский ребе крепко задумался. И дабы ничто постороннее не отвлекало его от мыслей, он удалился в соседнюю комнату, потому что именно там хранились толстые мудрые книги, в которых ребе обычно наводил нужные справки.
   Между тем, ребецн слышала весь разговор своего супруга с приезжей клиенткой. И когда ребе удалился, она сказала этой женщине так:
   - Я не собираюсь давать вам советы - это дело моего достопочтенного супруга. Но, как женщина женщине, скажу вам, конечно, по секрету, так: по-моему, пусть меня лучше два раза изнасилуют, чем один раз обворуют.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
[ 07-11-06, Втр, 23:19:57 Отредактировано: Chipa ]
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 19
Chipa

Три истории, из которых читатель сможет получить некоторое представление о том, что за человек Нисон Болботун и какова его специальность
История первая


   Нисон Болботун - шадхен, то есть сват. Это его специальность, она дает ему кусок хлеба. Не очень сладкий кусок, уверяю вас, но что поделаешь: каждый зарабатывает, как умеет.
   Так вот, однажды Нисон явился в дом, где была на выданье невеста по имени Хая. То есть, между нами говоря, это только так считалось, что она невеста. Потому что когда нос смотрит сильно вниз, верхняя губа - вверх, а глаза - в разные стороны, никто, как вы понимаете, не спешит сделать такую девицу украшением своего дома.
   Открывая дверь, Нисон торжественно провозгласил:
   - Родители, будем радоваться, я нашел-таки для вашей Хаи жениха!
   Но родители давно потеряли надежду выдать дочь замуж, поэтому они сказали шадхену, чтоб он оставил свои глупые шутки при себе.
   - Нет, как вам это понравится? - воскликнул Нисон Болботун и воздел руки к небесам. - Посмотрите, прошу вас, на этих странных людей. Счастье само плывет к ним в руки, счастье колотится в их дверь, как голодный солдат в корчму - так они еще воротят нос! Или, может быть, вы не знаете, кто такой Нисон Болботун, и вам нужны письменные рекомендации? В таком случае, мне нечего у вас делать.
   - Что вы, что вы, Болботун, - перепугались родители невесты, - с вами уже и пошутить нельзя. Выпейте-ка лучше рюмку-другую пейсаховки, закусите, чем Б-г послал, - и обсудим наши дела. Прежде всего, нам хотелось бы знать: этот молодой человек, которого вы имеете нам предложить - он из приличной семьи?
   - По-моему, вполне, - ответил Нисон. - Его зовут принц Уэльский.
   ...Из дома невесты шадхен ушел в веселом расположении духа: пейсаховка всегда шла ему на пользу.
   - Слава Б-гу, - говорил он, шлепая по грязной местечковой улице, - как-никак, а половина дела сделана. Теперь осталось только уговорить принца Уэльского.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 20
Chipa

История вторая


   В другой раз Нисон нанес визит в семейство, где был жених.
   - На свете ничего не меняется, - сообщил он, переступая порог дома. - Одни имеют товар, другие имеют на него покупателя. Так было, так будет. Плюньте мне в глаза, прокляните меня самым страшным проклятьем, если ваш Пиня не получит через мое посредство жену неописуемой красоты. Как сказал царь Соломон в "Шир ха-ширим": "Ты стройна, как кобылица в колеснице фараоновой, глаза твои - как два голубя, сидящие у истоков вод". А приданое - вам такое и не снилось!
   Долго и красиво говорил шадхен. Это он умел, потому что тут его хлеб. Когда же Нисон, наконец, остановился, чтобы перевести дух, родители жениха сказали ему:
   - Хватит, Болботун, хватит - мы вам верим. Но послушайте, неужели у этой красавицы, у этой богатой невесты так уж и нет никаких недостатков?
   - Если признаться по совести, - ответил Нисон, - так один маленький недостаток у нее все-таки есть: она капельку беременна...
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 21
Chipa

История третья


   Нисон Болботун заглянул как-то вечером к своему очень давнему и очень неподатливому клиенту - старому холостяку Авром-Иче.
   - Насколько я могу предположить, - сказа он, присаживаясь к столу, - вы все еще не надумали жениться, не так ли? Дело ваше, уважаемый Авром-Иче, дело ваше! Упаси меня Б-г давать вам какие-то советы. Пусть в доме царят мрак и запустение, и некому подать стакан чая, и заштопать носки, и приготовить к субботе кусок фаршированной рыбы, - пусть будет так. В конце концов, что у вас - своей головы нет, что ли? Даже смешно!
   Я ведь просто зашел на огонек, как сосед к соседу. Не мной сказано, что два умных еврея всегда найдут, о чем поговорить, не так ли? Я у вас немножко посижу, передохну - и пойду домой. Нет, благодарю вас, чаю не надо. Меня ждет моя жена, моя Фейгл, и мне надо поторапливаться.
   Что бы я делал без нее - это даже трудно себе представить. Приходишь домой усталый, холодный, голодный - а жена уже тут как тут. Поможет снять пальто, подаст теплые шлепанцы, позовет к столу. А на столе сияет начищенными боками самовар, он поет, как кантор в праздничный вечер. Рядом с самоваром стоит горшочек топленого молока коричневой корочкой и лежит свежая румяная хала. Это же такая прелесть, уважаемый Авром-Иче!
   Я сажусь на свое место во главе стола, моя дорогая Фейгл садится напротив - и начинает мне рассказывать о том, что слышно на белом свете. А на белом свете, уважаемый Авром-Иче, что-нибудь да слышно - и уж лучше моей жены об этом не знает никто.
   Я выпиваю один стакан - она говорит. Я выпиваю второй - она говорит. Я наливаю себе третий стакан, а моя дорогая Фейгл продолжает рассказывать. Она все говорит, говорит, говорит - и ведь никакая хвороба не берет эту бабу вместе с ее разговорами!
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 22
Chipa

Две истории, которые вряд ли могли бы случиться с кем-нибудь иным, кроме житомирского шапочника Бенциона Огурчика
История первая


   Житомирский шапочник Бенцион Огурчик получил письмо из Балты. В нем, между прочим, имелось уведомление, что дорогая тетя Эстер-Лэе тяжко больна и может не сегодня-завтра отдать Б-гу душу. И Бенцион решил поехать в Балту.
   Теперь я позволю себе задать вам всего один вопрос: что делает человек, если ему надо съездить в другой город? Ну, это очень просто, скажете вы: человек укладывает чемодан, идет на станцию, покупает билет и садится в поезд.
   Именно так и поступил шапочник из Житомира: уложил чемодан, сел в поезд и поехал в Балту. Вы, конечно же, обратили внимание на одну мелочь: он не купил билет. Видите ли, у Огурчика в тот момент не было свободных денег, а ждать он не мог. Короче говоря, Бенцион поехал в Балту зайцем.
   Когда поезд подходил к Бердичеву, шапочник имел первое приятное знакомство с ревизором. Ревизор требовал билет, Бенцион долго шарил по карманам и растеряно улыбался, всем своим видом показывая, что никак не может вспомнить, куда засунул эту проклятую картонную полоску. Ревизор все понял, сказал Бенциону несколько крепких слов и выгнал из вагона. Но вот поезд тронулся - и шапочник, как ни в чем не бывало, явился в купе.
   Во второй раз Огурчику досталось от ревизора в Калиновке, в третий раз - в Виннице, в четвертый - в Жмеринке. И всякий раз Бенцион тихо возвращался в купе, скромно присаживаясь на самый краешек скамьи.
   Ревизор, слава Б-гу, больше не появлялся - но тут подняли гвалт пассажиры. Они, видите ли, решили возмутиться, словно у них не было других забот. Громче всех шумел толстый краснолицый господин в пенсне. Он вскочил со своего места, он тыкал жирным пальцем прямо Бенциону в грудь и кричал:
   - Стыдитесь, молодой человек! Вас били уже на четырех станциях, а вы продолжаете ехать без билета, как будто это так и надо!
   - Не понимаю, к чему весь этот шум, - спокойно заметил шапочник. - Во-первых, били не вас, а меня. Во-вторых не на четырех станциях, а всего на трех.
   - Нет, на четырех!
   - А я говорю - на трех.
   - Хорошо, - сказал толстяк в пенсне и посмотрел по сторонам, словно призывая остальных пассажиров в свидетели. - Будем считать. В Бердичеве вас били?
   - Допусти, - согласился Бенцион.
   - И в Калиновке вам тоже перепало, не так ли?
   - Возможно.
   - А кого ревизор тряс за грудки в Виннице?
   - Ну меня, меня он тряс, - ответил шапочник. - Чтоб его самого всю жизнь так трясло!
   - Отлично, - сказал краснолицый господин, потирая руки. - А в Жмеринке вас разве не били? Били, да еще как!
   - В Жмеринке? - удивленно переспросил Бенцион. - Тоже мне станция - Жмеринка!
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 23
Chipa

История вторая


   А вот вам еще один случай из жизни Бенциона Огурчика.
   Как-то раз он предложил своему закадычному другу Айзику Биренбойму прогуляться на ярмарку в Бердичев.
   - Бенцион, - сказал Айзик, - я очень хочу попасть на эту ярмарку, я много о ней слышал. Но есть ли у тебя деньги на билет? У меня, например, их нет.
   - Айзик, - ответил на это Бенцион, - у нас нет денег, но разве наши еврейские головы уже ничего не стоят? Так вот, я все придумал. Мы берем два больших мешка, тихо входим в вагон и залезаем в эти мешки. Я ложусь под одну полку, ты - под другую. Пассажирам в купе мы говорим так: если придет ревизор и начнет задавать вопросы, не откажите в любезности сообщить ему, что в мешках стекло. Ты понял мою идею? Стекло - это стекло, оно требует очень аккуратного обращения, поэтому лучше его совсем не трогать. Так подумает ревизор - и мы преспокойно доедем с тобой до Бердичева. Там я зайду к родственнику, который еще с прошлого года должен моему деду пятнадцать рублей. На эти деньги мы и на ярмарке погуляем, и назад домой поедем уже с билетами, как Ротшильды., Ну, Айзик, как тебе мой план?
   Айзику план понравился. Он тут же сбегал домой и принес пару приличных мешков.
   Конечно, нельзя сказать, чтобы два молодых житомирских еврея ехали на ярмарку в Бердичев с особенным комфортом. Пыльный рогожный мешок - это, согласитесь, не совсем купе первого класса. Впрочем, что тут долго говорить - всем бы антисемитам до конца их дней ездить с такими удобствами!
   Между тем, в купе явился-таки ревизор. Теперь скажите мне, откуда в некоторых людях берется столько нездорового любопытства? Ты пришел делать свою работу - проверять у пассажиров билеты? Вынимай свои блестящие щипчики и щелкай ими на здоровье. Так нет же, надо обязательно сунуть нос под полки, словно там спрятаны Б-г знает какие интересные вещи.
   - Что в мешках? - спросил ревизор.
   - Странный вопрос, - ответил один из пассажиров, дай Б-г ему здоровья. - Конечно, стекло.
   Ты спросил, тебе ответили - ну и ступай со своими блестящими щипчиками в соседнее купе, там уже пассажиры приготовили билеты, ждут тебя, не дождутся. И зачем, спрашивается, толкать мешок ногой, что плохого он тебе сделал?
   Между прочим, ревизор почему-то сначала заинтересовался тем мешком, в котором прятался Айзик Биренбойм. Но Айзик - это голова! Он сразу сообразил, что если он - стекло, значит, надо как-то отозваться на пинок. И закадычный друг Бенциона тихо сказал из мешка приблизительно стеклянным голосом:
   - Дзинь... Дзинь-дзинь...
   Ревизор выкатил мешок из-под полки, вынул из него беднягу Айзика и не очень вежливо показал, в какую сторону будет выход из вагона.
   Бенциона Огурчика прошиб холодный пот. Пока ревизор возился с Айзиком, он лихорадочно соображал, как ему теперь поступить? Выходило, что "дзинь-дзинь" не годится. А что годится? Что?
   И когда ревизор принялся за второй мешок, Бенцион не очень громко, но твердо и решительно сказал:
   - Осторожно: фаянец!
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
[ 16-11-06, Чтв, 16:12:29 Отредактировано: Chipa ]
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 24
Chipa

Две истории, имеющие самое непосредственное отношение к священному обряду обрезания
История первая


   Однажды колышанский пекарь Ошер Потягайло приехал в Витебск. Он впервые попал в большой город, и ему тут все было интересно. Тем более, что Ошер Потягайло с малолетства отличался крайним любопытством.
   На одной из улиц он увидел большую вывеску. На ней золотом сверкали слова: "Кауфман и сыновья. Посредническая контора по обрезанию". Прямо под вывеской располагалась широкая зеркальная витрина, а в ней Ошер увидел множество часов. Настенных, настольных, напольных, каминных. На подставках из мрамора и бронзы, в футлярах из красного и черного дерева.
   Колышанский пекарь долго стоял перед входом в посредническую контору, с удивлением глядя то на вывеску, то на витрину. Наконец он мне выдержал и вошел внутрь.
   - Шолом-алейхем, - сказал Ошер маленькому человечку, поднявшемуся из-за конторки навстречу посетителю. - Я хотел бы видеть самого господина Кауфмана или хотя бы кого-нибудь из его сыновей.
   - Алейхем-шолом, - ответил маленький человечек, - Кауфман - это я. Наша посредническая контора к вашим услугам. Мы высылаем специалиста по первому требованию. Самые современные методы работы, полное соблюдение всех религиозных и гигиенических правил гарантируется.
   Выслушав Кауфмана, Ошер Потягайло сказал, что лично у него уже нет надобности в услугах конторы, он всего-навсего хотел бы, если это можно, задать один вопрос.
   Кауфман любезно разрешил. И тогда Ошер спросил:
   - Если ваше заведение называется посреднической конторой по обрезанию - почему в витрине выставлены часы?
   Хозяин конторы сказал:
   - Позвольте, господин любопытный прохожий, ответить вам по-еврейски - вопросом на вопрос: а что, по-вашему, мы должны были выставить в витрине?
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 25
Chipa

История вторая


   В семье молодого могилевского помощника присяжного поверенного Израиля Эпштейна случилась большая радость: родился первенец. Вечером того же дня произошло еще одно событие: отец мальчика, Эпштейн-младший,объявил деду первенца, Эпштейну-старшему, что обрезания не будет.
   - Изя, ты сошел с ума, - сказал дед. - Когда ты ходишь с неприкрытой головой, не признаешь пасхальной посуды и куришь в субботу - со всем этим я, в конце концов, уже как-то примирился. Но обрезание, Изя! Можно ли пренебречь такой традицией?
   - Можно, - ответил Изя, - если традиция - варварская.
   - Ты плюешь на обычаи предков, - сказал Эпштейн-старший, - и я предупреждаю тебя: это плохо кончится.
   - Наши предки жили в вонючем местечке, - парировал Эпштейн-младший, - а мы переехали в губернский город. Большая разница.
   Так они препирались три дня. Наконец, Эпштейн-страший сказал:
   - Изя, я устал с тобой спорить. Придется идти к раввину.
   - Еще чего не хватало! - сказал Эпштей-младший. - Если уж на то пошло - спросим совета у твоей сестры тети Фани. Извини меня, папа, но в свои семьдесят пять она рассуждает более современно, чем ты в шестьдесят.
   Эпштейн-старший только сокрушенно махнул рукой, что должно было означать: делай, как знаешь...
   Когда тетя Фаня появилась в доме своего младшего брата и ей изложили суть спора между отцом и сыном, она сказала, обращаясь к племяннику:
   - Изя, ты у нас большой человек, ты, может быть, скоро станешь присяжным поверенным, - но тут ты неправ. Обрезание надо делать.
   Эпштейн-младший усадил тетю Фаню в кресло, сам сел напротив и сказал:
   - Ну, если и вы считаете так же, как папа - придется согласиться. Как гласит старая еврейская пословица: когда двое говорят тебе, что ты пьян - пойди ляг и проспись. И все-таки: почему вы считаете, что обрезание надо делать?
   На минутку задумавшись, тетя Фаня ответила так:
   - Видишь ли, Изя, здесь мы имеем несколько причин. Начнем с того, что это красиво...
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 26
Chipa

Четыре истории из жизни портного Менаше
История первая


   Однажды портной Менаше, прогуливаясь субботним днем по родной Голопуповке, встретил возле синагоги незнакомого еврея.
   Менаше подошел к нему, вежливо приподнял свой видавший виды картузик и сказал:
   - Доброй субботы, господин еврей. Надеюсь, вы не сочтете меня назойливым, если я позволю себе задать вам один совсем маленький вопрос?
   - Сделайте одолжение, - ответил незнакомец.
   - Я вижу на вас прекрасно сшитый костюм, - сказал Менаше, - и поскольку, с вашего разрешения, я имею честь быть здешним портным, мне хотелось бы узнать, где вы шили этот костюм.
   - Я шил его в Манчестере.
   - В Манчестере? Что-то мне не приходилось слышать о таком местечке, - признался Менаше. - А далеко ли этот самый Манчестер от Голопуповки?
   Незнакомец усмехнулся и ответил:
   - Точно сказать не возьмусь, но думаю, что не меньше тысячи верст.
   - Скажите пожалуйста! - воскликнул Менаше. - Вот уж никогда бы не подумал, что в такой глуши - и так прилично шьют!
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 27
Chipa

История вторая


   В Голопуповке у Менаше конкурентов не было, поэтому он обшивал в местечке всех - и женщин, и мужчин, и детей. И вот однажды к портному пришла женщина - ей понадобилось сшить платье. Была она настолько толста, что Менаше простоял в глубокой задумчивости целую минуту, соображая, как измерить у клиентки талию. Было ясно, что обычный способ тут не годится: рук не хватит.
   И Менаше нашел-таки единственно возможный путь: обойти вокруг клиентки с сантиметром в руке.
   Менаше велел женщине прижать один конец сантиметра рукой к ее собственному боку, другой конец взял сам и сказал:
   - Держите крепче - я скоро вернусь.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 28
Chipa

История третья


   Однажды в Голопуповку прибыла на постой рота солдат. И вот является к Менаше ротный командир, кидает на стол отрез и говорит:
   - Сшей-ка мне, братец, брюки, да пофасонистей!
   Менаше снял мерку и принялся за дело. Но у него в это время были и другие заказы, голопуповский портной привык исполнять их в срок, поэтому шитье офицерских брюк несколько затянулось. И когда ротный командир получил свой заказ, он сказал:
   - Сшито отлично, это так. Но ведь ты, братец, возился с моими брюками целых две недели. Нет, ты подумай - две недели, хотя, как тебе должно быть известно, сам Г-сподь-Б-г - и тот сотворил мир всего за шесть дней.
   - Ах, ваше благородие, ваше благородие, - ответил Менаше. - Если уж на то пошло, посмотрите на этот мир - и посмотрите на эти брУки!
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 29
Chipa

История четвертая


   Однажды к Менаше явился незнакомый господин: высокий и грузный еврей в енотовой шубе и такой же папахе. В зубах у него торчала толстая сигара.
   - Послушайте, портной, - сказал этот господин, - я специально заехал к вам по дороге в Одессу, потому что один из моих служащих, родом из этой вашей Голопуповки рекомендовал вас, как замечательного мастера. Не знаю, кто вы такой, а моя фамилия Купершмит, я имею торговлю в Петербурге, доходные дома в Москве и Самаре. Что касается Одессы, то там я тоже кое-что имею.
   Впрочем, ближе к делу. Так вот, недавно мой родственник прислал из Парижа презент - отрез на костюм. Редкостный материал, можете сами убедиться, если вы, конечно, в этом что-нибудь смыслите. Но ни один портной - ни в Петербурге, ни в Москве - не взялся сшить мне костюм из этого отреза. Они говорят, что здесь не хватит материала. Посмотрите - может быть, вы возьметесь?
   Менаше развернул отрез, несколько раз приложил сантиметр, покрутил так и этак, пощелкал пальцами, внимательно глянул на заказчика и сказал:
   - А почему бы мне вдруг не взяться? Возьмусь. Позвольте снять мерку.
   Когда с этой процедурой было покончено, важный господин Купершмит спросил:
   - И сколько же времени вы предполагаете шить?
   На что Менаше ответил заезжему богачу встречным вопросом:
   - А когда вы имеете быть назад из Одессы? Ах, через неделю? Вот и заезжайте по пути за вашим заказом.
   Прошла неделя. Купершмит явился к Менаше. Голопуповский портной вынес ему брюки и велел примерить.
   Походив по комнате в новых брюках, заказчик остался ими очень доволен.
   Менаше усмехнулся, ушел за ширму и вернулся оттуда с жилеткой.
   - Как, и жилетка тоже? - удивился Купершмит. - Из чего же тогда вы шили пиджак, хотел бы я знать?
   - Не имейте вашего беспокойства, а имейте ваше терпение, - ответил Менаше своей любимой поговоркой и вынес владельцу движимого и недвижимого имущества идеально отглаженный пиджак.
   Купершмит крутился перед зеркалом, цмокал языком и поминутно разводил руками от удивления.
   - Это невероятно, - говорил он, - это просто уму непостижимо! И без единой примерки! А в Петербурге и в Москве лучшие портные уверяли меня, что на мою фигуру этого материала не хватит.
   На что Менаше ответил ему так:
   - Видите ли, господин Купершмит, в Петербурге и в Москве вы, может быть, и фигура, а у нас в Голопуповке - извините, пустое место. Кепочку мерить будете?
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 30
Chipa

Семь историй, в первой из которых читатель узнает, почему лиозненского цадика почитали воистину святым человеком, а в шести остальных он прочтет о том, что достопочтимый лиозненский цадик говорил и советовал людям, которые к нему обращались
История первая


   Утверждают доподлинно, будто однажды два благочестивых еврея, реб Юдэ Факторович из Велижа и реб Шолом Махамалкес из Лиозно, поспорили между собой, чей цадик более свят.
   - Вы можете обойти сто местечек и пятьдесят больших городов, - говорил реб Юдэ, - и вы не найдете более святого человека, чем наш велижский цадик. Однажды, например, когда он ехал в своей чудесной расписной бричке, вдруг началась гроза. И что бы вы думали? Вокруг бушевал настоящий ливень, разверзлись хляби небесные, - а в бричке было сухо. Ни одной капли дождя не упало на нее. Что вы на это скажете, реб Шолом? Разве наш всемогущий Б-г совершил такое чудо если бы имел дело с человеком менее святым, чем велижский цадик? Надеюсь, вы согласны со мной?
   - Вполне, - ответил на это реб Шолом Махамалкес из Лиозно. - Но должен вам заметить, что у нашего цадика тоже есть великолепная расписная бричка. и когда однажды случилось так, что суббота застала его в дороге - так вокруг действительно была суббота, а в бричке все еще была пятница. И она продолжалась до тех пор, пока цадик не доехал до места. Вот и подумайте теперь, уважаемый реб Юдэ, кто более свят и более угоден Б-гу?
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 31
Chipa

История вторая


   Вы, конечно, догадываетесь, что лиозненский цадик далеко не сразу стал тем человеком, к которому люди шли и ехали за советом. Поэтому послушайте историю, положившую, как утверждают, начало его славе.
   Известно, что в ранней юности он уехал из родного дома и в Лиозно вернулся уже солидным и состоятельным человеком. И еще известно, что родители его к тому времени уже покинули этот мир. Жил он тихо, уединенно, отдавая все свое время изучению Торы, Талмуда и комментариев к нему.
   Однажды в дом явился синагогальный служка Мотл, хитрец и проныра.
   - Мое почтение, - сказал он, - я пришел сообщить, что завтра годовщина смерти вашего уважаемого отца. Не хотите ли заказать в синагоге кадиш - заупокойную молитву?
   Хозяин дома молча выслушал Мотла, так же молча протянул ему пятирублевую ассигнацию и снова углубился в чтение комментариев.
   Прошло полгода. Мотл явился опять и, в расчете на забывчивость хозяина, снова заговорил о годовщине смерти и кадише. Его собеседник взглянул на него с усмешкой, но ничего не сказал и протянул пятирублевку.
   Хитрец и проныра Мотл, обрадованный тем, что открыл для себя такой легкий источник дохода, через неделю снова пришел уже в знакомый дом.
   - Я хочу сообщить, - заявил он, - что завтра годовщина смерти вашей глубокоуважаемой матери. Не хотите ли заказать кадиш?
   Пряча в карман пятирублевую ассигнацию, синагогальный служка решил, что через недельку-другую надо будет опять навестить этого странного человека с такой плохой памятью. Но когда, придя в дом, он завел речь о предстоящей годовщине смерти матери, в ответ услышал:
   - Идите с миром, Мотл, и не морочьте мне голову. Когда вы дважды в течение года брали у меня деньги на кадиш по отцу - я промолчал. И теперь вы решили, что такой же номер можно проделать с заупокойной молитвой по моей маме? Но вы же знаете, Мотл, не хуже меня: в конце концов, у человека может быть и два отца, и даже три. А мама - только одна.
   Синагогальный служка был так поражен услышанным, что тут же отдал нечестно полученные деньги их владельцу, а обо всем случившемся рассказал по секрету своему приятелю, кожевнику Лейзеру. Тот сказал:
   - Он мудр необычайно. Со временем он станет цадиком.
   И его пророчество сбылось.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 32
Chipa

История третья


   Однажды к лиозненскому цадику пришла женщина.
   - Ребе, - сказала она, - моей дочери, моей дорогой Сорэлэ, на днях исполняется шестнадцать лет. Б-г даст, к ней не сегодня-завтра посватается хороший человек. Вот я и хотела бы посоветоваться с вами: не пора ли поговорить с дочкой о разных там взаимоотношениях между мужчиной и женщиной? Вы, конечно, понимаете, ребе, что я имею ввиду...
   - Догадываюсь, - ответил цадик, - и скажу вам так: поговорить вы можете, почему не поговорить? Но предупреждаю: ничего нового вы не услышите.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 33
Chipa

История четвертая


   Однажды к лиозненскому цадику пришел торговец.
   - Ребе, - сказал он, или вы поможете мне найти ответ на мой вопрос, или я окончательно сойду с ума. Скажите, ребе, почему в моем доме постоянно нет денег? Я работаю с самого раннего утра до самого позднего вечера, как ломовая лошадь, я кручусь, как могу, я из кожи вон лезу, чтоб каждая вложенная в дело копейка приносила доход - и что же я имею? Достаток? Нет. Хотя бы немного спокойной жизни? Тоже нет. Я имею, ребе, одни долги. И при всем при том моя жена клянется и божится, что тратит ничуть не больше того, что я зарабатываю. Хорошо, допустим, она права. Но тогда скажите мне, ребе, откуда берутся долги?
   - Не надо так волноваться, - успокоил цадик вконец расстроенного торговца. - Пришлите-ка мне лучше вашу супругу, я с ней побеседую, а потому уже с Б-жьей помощью мы продолжим наш разговор.
   Через два дня торговец пришел снова.
   - Я поговорил с вашей супругой, - сказал ребе, - и должен заметить, что это во всех отношениях достойная женщина. У нее и в мыслях нет того, чтобы хоть как-то обмануть вас. Б-же упаси! И она действительно тратит ничуть не больше, чем вы зарабатываете. Да, не больше - но немножечко быстрее.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 34
Chipa

История пятая


Однажды к лиозненскому цадику пришел молодой человек.
- Ребе, - сказал он, - я прошу у вас совета: как поступить с портным, который не выполняет заказ к сроку.
- Я думаю, - ответил цадик, - придется идти к другому портному.
- Слишком поздно, ребе, в этом все дело, - сказал со вздохом молодой человек. - Он уже все раскроил и разрезал, и теперь говорит мне: "Вы не волнуйтесь, все будет в полном порядке. Костюм - это не пара рукавиц, его надо шить с малой поспешностью и большим смыслом. В этом все дело". Шить месяц - это у него называется шить со смыслом. Хорошенький специалист мне попался, нечего сказать! Вы только подумайте, ребе: с одним-единственным костюмом собирается этот человек возиться тридцать дней. Тридцать дней - а ведь даже Б-г создал весь мир за шесть дней.
На что цадик с печалью спросил:
- И этот мир вам так уж нравится?
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 35
Chipa

История шестая


   Однажды к лиозненскому цадику пришел старик.
   - Ребе, - сказал он, - вот уже целых два месяца, как мне нехорошо. Днем я не имею аппетита, зато ночью я имею головную боль и бессонницу. И все из-за Ханы, из-за моей второй жены. Два месяца тому назад она родила мальчика.
   - Ну и слава Б-гу, сказал цадик. - Ребенок в доме - большое счастье.
   - Кто же с этим спорит? - сказал старик. -но что я могу поделать, если душа моя не имеет ни минуты покоя? Я хожу по комнате, я любуюсь на мальчика, и при этом все время думаю: неужели Б-г послал мне такое чудо? А если здесь что-то не так? Ведь я уже, между нами говоря, не очень молодой человек.
   - Г-сподь в своем неизреченном милосердии воистину творит великие чудеса, - задумчиво сказал цадик. - Но позвольте все-таки узнать, сколько вам лет?
   - Мне еще только будет восемьдесят.
   - А вашей уважаемой супруге?
   - Ей уже исполнилось тридцать пять.
   - Что ж, - сказал цадик, - в таком случае я поведаю вам одну небольшую историю, а что из нее следует - это уж вы будете решать сами.
   Так вот, как-то зимой я шел через лес, и вдруг навстречу мне из кустов выходит огромный волк. можете себе представить? Тут - волк, там - я, между нами каких-нибудь десять шагов, а у меня в руках только мой дорожный посох. Что делать? Я закрываю глаза и направляю посох прямо на волка: а вдруг, думаю я, серый разбойник решит, что у меня в руках ружье и сейчас оно выстрелит. Я кричу "бах!ба-бах!" - и когда открываю глаза, не могу поверить тому, что вижу:волк лежит мертвый!
   - Но это же чудо! - воскликнул старик, едва цадик закончил свой рассказ. - Это же великое чудо, ниспосланное вам Б-гом за вашу святость!
   - вот-вот, сначала я тоже так подумал, - произнес цадик с усмешкой. - но потом оказалось, что сзади стоял охотник с настоящим ружьем.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 36
Chipa

История седьмая


   Однажды к лиозненскому цадику пришел некий заезжий коммивояжер из Витебска.
   - Ребе, - сказал он, - у меня к вам в высшей степени деликатное дело: я хотел бы оставить на хранение тысячу рублей. Всего на неделю.
   - Хорошо, - согласился цадик, - но такие деньги я возьму только при свидетелях.
   Пришли свидетели: торговец-оптовик, два лавочника, кантор и мясник. В присутствии этих людей коммивояжер вручил цадику пачку ассигнаций и в тот же день уехал по своим делам куда-то на дальние хутора.
   Вернулся он ровно через неделю и сразу же отправился к цадику за своими ассигнациями.
   - Тысяча рублей? - удивился цадик. - Мне на хранение? А вы меня ни с кем не спутали?
   - Услышав такие слова, бедняга-коммивояжер покрылся холодным потом.
   - Побойтесь Б-га, ребе, - запричитал он, - ведь вы же взяли деньги в присутствии свидетелей, которых я считаю самыми почтенными людьми в местечке.
   - Вот как? - сказал цадик. - Что ж, в таком случае зовите их сюда.
   Скоро в доме лиозненского цадика собрались все пятеро свидетелей, - самых, если верить коммивояжеру, почтенных людей местечка.
   Обращаясь к ним, цадик сказал так:
   Господа евреи, человек, который сидит здесь перед вами и которого я вижу впервые, утверждает, что неделю тому назад оставил мне на хранение тысячу рублей ассигнациями. Более того, он говорит, что вручил мне эти деньги в вашем присутствии. Что скажете, господа евреи?
   Самые почтенные люди местечка посмотрели на коммивояжера, потом - на цадика, а затем переглянулись между собой.
   - Понятия не имею, о чем здесь хлопочет этот негоциант, - сказал торговец- оптовик.
   - Тысяча рублей! - воскликнул один из лавочников. - Неплохие деньги, скажу я вам! Но почему не пять тысяч, а?
   - Или десять! - поддержал его второй лавочник.
   - Сто тысяч - еще лучше! - сказал мясник.
   - Чем меньше в человеке благочестия, - резюмировал кантор, - тем больше в нем нахальства.
   Затем все пятеро дружно встали из-за стола и так же дружно покинули дом. Следом за ними поплелся и коммивояжер.
   - Вернитесь, - окликнул его цадик. - Вернитесь и заберите ваши деньги.
   Коммивояжер молча взял протянутый ему пакет с ассигнациями и так же молча направился к выходу. Но у самой двери не выдержал и спросил цадика, зачем тот разыграл всю эту комедию?
   - А затем, мой дорогой приезжий друг, - ответил лиозненский цадик, - что мне захотелось хоть раз в жизни показать кому-нибудь, с какими людьми приходится иногда иметь дело.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 37
Chipa

Две истории из жизни Мордхе-Лейба Таратуты
История первая


Однажды к местечковому свату Мордхе-Лейбу Таратуте заглянул не совсем обычный клиент. Сделав шаг в комнату, он тут же выглянул за дверь, убедился, что там никого нет, плотно прикрыл ее и, лишь проделав эту процедуру, обратился, наконец, к свату:
- Я - человек приезжий, и пришел к вам именно потому, что именно вас мне рекомендовали как лучшего специалиста в своем деле. К тому же, заверили меня, вы умеете держать язык за зубами. Короче говоря, мне нужна невеста - и чтоб вы нашли ее без лишнего шума.
- С этого и начали бы, вместо того, чтоб размазывать жирную кашу по грязному столу, - сердито сказал Мордхе-Лейб, потому что терпеть не мог лишних слов. - Так какую невесту вы хотели бы иметь? Постарше или помоложе? Умную или не очень? Красавицу или так себе? Худощавую - или, извините, такую, чтобы было за что подержаться?
На этот раз клиент кашу не размазывал и ответил коротко:
- Мне нужна богатая невеста - остальное не имеет значения.
Мордхе-Лейб задумался. И сказал так:
- Насчет того, чтобы держать язык за зубами, могли бы и не предупреждать - это входит в прейскурант. Что касается остального - зайдите через пару дней. Попробую что-нибудь подобрать.
Свое слово сват сдержал. Он привел жениха в дом, где за невестой давали нешуточные деньги - десять тысяч рублей. Обговорили все дела с родителями, немножко, как водится, поторговались, но, в конце концов, сговорились на девяти тысячах и ударили по рукам. После чего Мордхе-Лейб повел клиента в соседнюю комнату - знакомиться с невестой.
Ну что вам сказать? Девица была далеко не из писаных красавиц. Причем настолько далеко, что по сравнению с ее толстыми щеками, сплошь усеянными бородавками, даже маленькие, глубоко сидящие глазки и очень большой нос выглядели почти красиво. В общем, как любил выражаться записной местечковый остряк Шолом-Нахман: "Не фонтан и даже не пульверизатор".
Когда девица отошла в дальний угол, к окну, приезжий клиент произнес шепотом:
- Вы мои условия выполнили и комиссионные получите сполна. И все-таки, может быть, можно было подобрать что-нибудь более привлекательное?
- Нет, - твердо ответил местечковый сват Мордхе-Лейб Таратута. - Это лучшее из того, что я имею вам предложить. Кстати, вы можете говорить громко - невеста все равно ничего не слышит.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 38
Chipa

История вторая


   Мордхе-Лейб Таратута навестил как-то одно весьма почтенное семейство.
   - Шолом-алейхем, уважаемый реб Таратута! - приветствовали его хозяева дома. - С чем пожаловали?
   - "С чем пожаловали, с чем пожаловали?" - передразнил их Мордхе-Лейб. - Могли бы и не спрашивать: Таратута с пустыми руками не приходит, пора бы это знать. Короче, у меня есть для вашей Фейги жених. И не просто жених, а конфетка: умница, красавец, из приличной семьи.
   Родителей эта новость очень обрадовала. они усадили свата за стол, поставили перед ним графинчик водки, пару хороших кусков фаршированной рыбы и свежую халу. При этом радостно потирали руки, похлопывая Мордхе-Лейба по плечу. И, знаете, их можно понять. А вы не обрадовались бы, имея трех дочерей, причем всех трех - на выданье? Вот то-то и оно!
   - Ну-ну, я все понимаю, но подождите раньше времени радоваться, - сказал Таратута. - Как гласит старинная пословица: "пач зих нит ин байхелэ аз ди фишелэ из нох ин тайхелэ". ("Не похлопывай себя по животику, пока рыбка еще в речке" ). Хочу заранее предупредить, что у жениха есть одно условие.
   - Какое же? - поинтересовался папаша будущей невесты. - Если что-нибудь насчет приданого, так вы же знаете, уважаемый реб Таратута - мы не нищие.
   - Нет, - ответил сват, - жених недавно получил от покойной тетки солидное наследство, так что деньги его интересуют мало.
   - А что в таком случае его интересует много? - спросил папаша.
   И Мордхе-Лейб, чуть-чуть замявшись, ответил так:
   - Видите ли, жених хочет увидеть вашу Фейгу... как бы это вам сказать, чтоб вы не обиделись...ну, в общем, он хочет увидеть ее в чем мать родила - это его непременное условие.
   - Вы с ума сошли, реб Таратута! - замахала руками возмущенная мамаша. - Где это видано такое? Идите с Б-гом из нашего дома и считайте, что вы ничего не говорили, а мы ничего не слышали.
   Сват молча развел руками, вздохнул и направился к двери.
   - Погодите, реб Таратута, - остановил его папаша. - Не сердитесь на жену, она немного погорячилась. В конце концов, почему бы не позволить будущему мужу взглянуть на будущую жену в голом виде? Во-первых, с нее не убудет, а во-вторых, она же ничего не узнает. Давайте договоримся так: когда наша Фейгелэ соберется мыться, я дам вам знать и вы приведете жениха. Пусть поглядит в дырочку, если ему это так уж важно.
   Как видите, папаша был человек передовых взглядов.
   На следующий день после этих необычных смотрин Мордхе-Лейб пришел в дом родителей Фейги и, смущенно уставившись в пол, сказал:
   - К сожалению, должен вас огорчить: невеста жениху не понравилась. "Девушка всем хороша, - сказал мне молодой человек, - но у нее есть один недостаток: нос длинноват".
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
[ 25-11-06, Сбт, 21:30:44 Отредактировано: Chipa ]
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 39
Chipa

Четыре истории из жизни реб Шмерла Хохмицера
История первая


   Реб Шмерл Хохмицер, коммивояжер из Жмеринки, утверждает, что только недостаток образования помешал ему стать настоящим цадиком. Любого человека он видит насквозь. И если тот вздумает хитрить, реб Шмерл тут же выведет его на чистую воду. Если вас интересует, как он это делает - вот вам подходящий случай.
   Однажды реб Шмерл ехал в поезде по своим коммерческим делам. Напротив сидел молодой человек и читал газету. Реб Шмерл поздоровался, представился и, конечно же, спросил, куда новый знакомый держит путь.
   - В Бердичев, - коротко ответил тот.
   - Значит, в Бердичев? - переспросил реб Шмерл с понимающей усмешкой. - Интересно получается, господин попутчик! Я точно знаю, что вы специально назвали Бердичев, чтобы я подумал, будто вы едете в Одессу. Но на самом-то деле вы действительно едете в Бердичев - зачем же хитрить?
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 40
Chipa

История вторая


   В другой раз дорожным попутчиком реб Шмерла Хохмицера опять оказался некий молодой человек. Вскоре после того, как поезд отошел от станции, он обратился к реб Шмерлу с просьбой сообщить, который час.
   Реб Шмерл внимательно посмотрел на попутчика, немного подумал - и ответил со своей обычной ехидной улыбкой:
   - Понятия не имею.
   Молодой человек извинился за беспокойство и полез на вторую полку - устраиваться на ночь.
   Утром проводник разбудил их словами:
   - Господа, поезд прибывает на станцию Жмеринка. Стоянка - пять минут.
   Реб Шмерл вытащил откуда-то из бокового кармана пиджака массивные часы на серебряной цепочке с брелоками и любезным тоном сообщил молодому человеку, что сейчас ровно восемь утра.
   - Большое спасибо, - сказал попутчик, - хотя странно, почему вы не сообщили мне который час, когда я спросил вас об этом вчера вечером. Очевидно, ваши часы были не в порядке?
   И молодой человек усмехнулся.
   - У меня часы фирмы "Павел Буре", поэтому с ними всегда все в порядке, - объявил реб Шмерл. - Что касается вашей усмешки, молодой человек, то когда вы узнаете, в чем дело - уверяю вас, вам сразу станет не смешно.
   Так вот, представьте себе, что вчера вечером я-таки ответил на ваш вопрос. Вы, конечно, тут же интересуетесь, куда я еду. Как вежливый человек, я отвечаю вам, что еду к себе домой, в Жмеринку. И тут вдруг выясняется, что вы едете туда же и что в Жмеринке вам негде остановиться. Что в таком случае мне остается делать? Только одно: предложить вам переночевать в моем доме. А у меня, знаете ли, младшая дочь на выданье. Судя по вашей, извините за откровенность, смазливой физиономии, вы бы, скорее всего, мою девочку соблазнили бы, она бы забеременела - и вам пришлось бы на ней жениться.
   Вы спрашиваете, что же тут страшного? Ничего - если бы не один простой вопрос: зачем мне нужен зять, у которого нет даже часов?
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 41
Chipa

История третья


   Как-то реб Шмерл Хохмицер, встретив на базарной площади своего давнего приятеля реб Хаима Барабульку, спросил его:
   - Ответь мне, Хаим, на такой вопрос: тебе никогда не приходило в голову, что мы очень похожи на нашего ребе?
   - Нет, честно признался реб Хаим. - А почему это ты вдруг так решил?
   - Потому что у меня здесь кое-что есть, - ответил реб Шмерл и постучал пальцем по лбу. - Слушай и следи за моей мыслью. То, что знаем мы - знает и наш ребе. Согласен? Тогда пойдем дальше. То, чего не знает наш ребе, не знаем и мы. Вот и все. Теперь ты убедился, что я прав?
   - Погоди, погоди, Шмерл, - сказал реб Хаим, - у тебя, конечно, все разложено по полочкам, но одно ты все-таки забыл: мы же с тобой не знаем очень многое из того, что знает наш ребе.
   - Ай, Хаим, я тебе удивляюсь! - воскликнул реб Шмерл. - Что это за манера цепляться ко всякой мелочи?
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 42
Chipa

История четвертая


   Старшая дочь реб Шмерла Хохмицера красавица Ента собралась рожать. И поскольку акушерка Хая-Рохл предупредила, что роды будут тяжелыми, реб Шмерл решил сходить к ребе - посоветоваться.
   Узнав о цели визита, ребе пожал плечами и резонно заметил:
   - Какого совета вы ждете от меня? Я же не доктор...
   - Это, конечно, так, - сказал реб Шмерл со вздохом, - но все таки...
   Ребе усмехнулся и, чуть помедлив, сказал:
   - Ну, хорошо... Найдутся у вас в доме старые штаны?
   - Старые штаны? - удивился реб Шмерл. - Я думаю, найдутся.
   - Вот и сожгите их, - посоветовал ребе.
   - И это поможет нашей девочке? - спросил реб Шмерл.
   - Во всяком случае - не повредит, - ответил ребе.
   Прошло два дня и Ента благополучно разрешилась от бремени крепким толстощеким мальчишкой десяти фунтов весом. На семейном совете решили, что имя ему будет Залман-Арон - в честь покойного деда с отцовской стороны. Составили также список приглашенных на предстоящее торжество по случаю обряда обрезания. Осталось только сходить к ребе, поблагодарить за ценный совет и записать новорожденного. Эту часть дела, как самую важную, реб Шмерл, конечно же, взял на себя.
   - Ребе, - сказал он, когда на столе появились книга, чернила и перо, - я шел к вам и все время думал: как нам записать нашего мальчика? На год раньше? Так его и в солдаты заберут на год раньше. На год позже? Но тогда он и в гимназию поступит на год позже. Опять нехорошо. Посоветуйте, как поступить?
   - Поступить надо очень просто, - ответил ребе. - Давайте запишем мальчика, как есть - и дело с концом.
   - О! А мне это и в голову не пришло, - сказал Шмерл и, довольный, покинул дом ребе.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 43
Chipa

И, наконец, еще две истории
Извечная история: бедняк и богач


   Бедняк Эля Пумпик пришел к богачу Шабтаю Фетеру.
   - Шолом-алейхем, реб Фетер, - сказал Эля Пумпик. - Не найдется ли у вас какой-нибудь работы для меня? Я согласен на любую, лишь бы получить немного денег. Детям есть нечего.
   - Хорошо, - сказал Шабтай Фетер, - ради твоих детей я дам тебе работу. Но времена сейчас трудные, я сам еле-еле свожу концы с концами, поэтому больше пяти копеек в день платить не могу. У меня тоже дети, их тоже кормить надо.
   - Что ж, пятачок так пятачок, деваться-то все равно некуда, - вздохнул Эля Пумпик. - Но могу ли я получить эти деньги хотя бы за месяц вперед?
   Услышав это, Шабтай Фетер едва не поперхнулся от возмущения.
   - А совесть у тебя есть? - взвизгнул богач, тыча жирным пальцем в тощую грудь бедняка. - Я совершаю Б-гоугодное дело, спасаю твоих детей от голодной смерти - и что же я имею вместо благодарности? Послушай, Пумпик, а вдруг ты умрешь, не дожив до конца месяца - и пропали мои деньги? Ты, видно, хочешь меня разорить?
   - Что поделаешь, реб Фетер, - ответил Эля Пумпик, - должно же когда-нибудь и бедняку повезти.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 44
Chipa

"...И оставьте Б-га в покое"


   Знающие люди утверждают, что печальная эта история началась в тот самый день, когда хозяин лавки "Колониальные товары" достопочтенный реб Менахем Шпиц внезапно заболел. То ли крепко простыл, то ли у него желудок расстроился - это для нашего рассказа значения не имеет. Заболел - и все.
   Но тут как раз пришло время ехать за товаром в губернский город, к купцу-оптовику Ивану Спиридоновичу. И реб Менахем отправил туда старшего сына Авремла.
   Молодой человек вернулся из города через три дня. И вместе с партией товара привез такую новость, от которой реб Менахем долго не мог прийти в себя, а его уважаемая супруга Хая-Рива вообще потеряла дар речи.
   Что же сообщил родителям их любимый старший сын Авремл, наследник всего отцовского дела? Казалось бы, не такую уж страшную новость: он всего-навсего собрался жениться. Ну, так "ин а гутэр шо!", как говаривали наши уважаемые старики, то есть в добрый час! Так-то оно так, да не совсем так. А если еще точнее, то совсем не так... Короче говоря, еврейский парень Авремл Шпиц решил сочетаться с русской девицей Анфисой, дочерью купца Ивана Спиридоновича. Оказывается, уже в первый день знакомства молодые люди очень понравились друг другу, весь второй день уже почти не разлучались, а на третий день дали обет вечной любви и решили пожениться. Что же для этого надо? Так, сущую безделицу: Авремл должен креститься.
   Невозможно передать словами все, что творилось в доме хозяина лавки "Колониальные товары"! Целую неделю реб Менахем чуть ли не на коленях умолял сына одуматься. В долгих разговорах он несколько раз упомянул старую еврейскую пословицу насчет того, что крещеный еврей хуже вора. Он пригласил в дом местечкового раввина, и тот, исчерпав все доводы, в гневе пригрозил будущему вероотступнику публичным отречением - херемом. Не помогли ни разговоры с отцом, ни доводы седобородого ребе, ни слезы матери - Авремл уперся на своем.
   В пятницу вечером, в синагоге, когда достопочтенный реб Менахем Шпиц долго и горячо молил Всевышнего образумить заблудшую душу, к нему подошел служка реб Эзра, тихонько тронул за плечо и сказал:
   - Я глубоко сочувствую вашему горю, реб Менахем, но послушайте доброго совета: оставьте Б-га в покое. Хочу напомнить вам, что у него с сыном была та же проблема...
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 45
Chipa

Диалоги


* * * * *


   - Шолом-алейхем, реб Гиле! Я вижу, вы чем-то очень недовольны.
   - А с чего мне быть довольным? Вы взгляните на небо.
   - Но ведь там нет ничего особенного. Только радуга.
   - Ха, радуга! Вот именно - радуга! На это у них деньги есть...


* * * * *


   - Идите сюда - и посмотрите, сколько у родителей невесты столового серебра. Видите? Должен вам сказать - это очень приличные люди.
   - Послушайте, шадхен, а что, если все это серебро они просто одолжили на один день?
   - Жених, не говорите глупостей: им никто не поверит даже на копейку!


* * * * *


   - Позволю себе заметить, уважаемый господин, что если бы не усы - вы били бы очень похожи на мою жену.
   - Но у меня нет усов.
   - У вас их действительно нет, но зато они есть у моей жены.


* * * * *


   - Скажи откровенно, Моня, каких женщин ты любишь больше - умных или красивых?
   - Что ты, Басенька, я люблю только тебя.


* * * * *


   - Здравствуйте, мадам Шнейдерман. Что-то ваш муж давно не наведывался в наш гостиничный ресторан.
   - Увы, госпожа Эльяшевич, мой Нохем, всем нам на долгие годы, умер три месяца тому назад.
   - Вы меня успокоили. А то я уж подумала, что мы его чем-то обидели.


* * * * *


   - Послушайте, мадам, я снял у вас комнату с полным пансионом не для того, чтобы вы подавали мне к обеду такое мясо.
   - Чем же оно вам не нравится? Мясо как мясо.
   - Это по-вашему. А по-моему - подошва. И вообще, позовите-ка лучше хозяина.
   - Зачем? Он это тоже есть не будет.


* * * * *


   - Как поживаете?
   - Как всегда - кручусь. Сейчас, например, торгую вареными яйцами.
   - Вот как? И почем же покупаете сырые?
   - По десять копеек за десяток.
   - А почем продаете вареные?
   - Недорого - по копейке за штуку.
   - Действительно, недорого. Остается узнать, что вы с этого имеете?
   - Как это - что? Во-первых, бесплатный бульон, а, во-вторых, я все-таки при деле.


* * * * *


   - Извините, не знаете ли вы, кого хоронят?
   - Знаю.
   - Если не секрет - кого?
   - Не секрет: хоронят одного моего знакомого.
   - Вот как! В таком случае вы, я думаю, знаете, от чего он умер?
   - Конечно, знаю. Мы с ним поспорили, кто дальше высунется из окна четвертого этажа.
   - Ну и как?
   - Что - ну и как? Сами же видите: он выиграл.


* * * * *


   - Что случилось, Софочка? Отчего такие горькие слезы?
   - Ой, Хаимка, у меня большое несчастье: я опоздала на поезд.
   - Намного?
   - На две минуты.
   - А плачешь как будто опоздала на два часа.


* * * * *


   - Позвольте узнать: вы выходите на следующей остановке?
   - Выхожу.
   - А женщина, которая стоит перед вами?
   - Женщина тоже выходит.
   - И тот старик, что стоит перед женщиной?
   - И старик выходит.
   - А мальчик перед стариком?
   - Мальчик тоже выходит, не волнуйтесь.
   - Я не волнуюсь. Я просто хочу знать, почему вы так уверенно за всех отвечаете? Вы что, всех их спрашивали?
   - Конечно, спрашивал.
   - И что они вам ответили?


* * * * *


   - Должен вам заметить, что в семье нас было четыре брата и столько же сестер. Я был самый младший, и моя покойная мама, мир ее праху, говорила, что я у нее - писаный красавец.
   - Вы - красавец? Упаси меня Б-г обидеть вас, но взгляните на себя в зеркало...
   - Спасибо за совет, хотя я и не понимаю, почему вам так смешно? Вы же не видели остальных...


* * * * *


   - Послушай, Элиеэзер, что ты все вертишься с боку на бок, сам не спишь и мне не даешь?
   - И ты еще спрашиваешь, Рейзл! Ты наверно забыла, что завтра мы должны вернуть долг нашему соседу Афроиму. Целых сто рублей, шутка сказать! А у нас в доме и трех рублей не наскрести. Попробуй тут уснуть!
   Рейзл стучит соседу в стенку:
   - Афроим, проснитесь, я хочу вам кое-что сказать. Имейте ввиду, что долг мы вам завтра не отдадим, потому что денег у нас нет.
   Обращается к мужу:
   - Вот и все, Элиэзер. Теперь пусть Афроим вертится, а ты спи спокойно.


* * * * *


   - Скажи, Гершл, что это все носятся с каким-то Карузо. Куда ни приедешь - везде только и слышишь: "Прекрасный Карузо! Великолепный Карузо! Ах! Ох!" А по-моему так ничего особенного: хрипит, картавит, руками размахивает.
   - Даже так? И откуда же ты, Мендл, взял, что Карузо - ничего особенного?
   - Откуда взял, откуда взял... Мне Зяма напел.


* * * * *


   - Скажите, достопочтенный реб Эзра, правду ли говорят, что кто-то из ваших голопуповских евреев однажды побывал в Париже у самого барона Ротшильда?
   - Ну, во-первых, не кто-то, а местечковый сапожник Меер Барбанел. Во-вторых, не в Париже, а в Санкт-Петербурге. И, наконец, в-третьих, не у барона Ротшильда, а у барона Гинцбурга.
   - Даже так? Что же ваш земляк делал у Гинцбурга?
   - Ничего особенного. Он продал ему рецепт бессмертия.
   - За сколько?
   - За десять золотых пятирублевок.
   - И вам известен этот рецепт?
   - Почему только мне? Его знает каждый житель Голопуповки, просто Меер сообразил, что на этом можно неплохо заработать. "Если вы хотите жить вечно, - сказал он барону Гинцбургу, - переселяйтесь из Петербурга в наше местечко". - "Зачем?" - спросил барон. - "А затем, - объяснил ему наш сапожник, - что с тех пор, как существует Голопуповка, в ней еще не умер ни один богач".


* * * * *


   - Как вы думаете, ребе, война будет?
   - Думаю, что нет. Но зато будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется.


* * * * *


   - Ребе, могу ли я, верующий еврей и заядлый курильщик, позволить себе выкурить в субботу цигарку-другую?
   - Послушайте, что это у вас за манера спрашивать о том, что вы и сами прекрасно знаете?
   - И все-таки, ребе?
   - Конечно, нет!
   - Но, ребе, не сочтите за обиду, если я позволю себе заметить, что сегодня как раз суббота, но сами-то вы, как я видел, покуриваете.
   - Да, покуриваю - но я ни у кого не спрашиваю!


* * * * *


   - Ребе, почему евреи читают справа налево?
   - Странный вопрос! Попробуйте читать ТАНАХ слева направо - с ума сойдете!


* * * * *


   - Ребе, почему еврей всегда должен носить головной убор?
   - Потому что еще в Торе сказано: "И сошел Моисей к народу своему..."
   - Да, но где здесь говорится о голвном уборе?
   - Как это - где? Неужели вы могли подумать, что Моисей сошел к народу без ермолки?


* * * * *


   - Ребе, посоветуйте, что делать: мой муж постоянно говорит во сне.
   - Все очень просто: дайте ему возможность говорить днем.


* * * * *


   - Ребе, у вас в городе много знакомых, не поможете ли мне найти работу? Все-таки жена и одиннадцать детей...
   - А что вы еще умеете делать?


* * * * *


   - Ребе, правду ли говорят, что женатые мужчины живут дольше?
   - Может быть, хотя я думаю, что дольше живут вдовцы.


* * * * *


   - Ребе, рассудите нас. Я говорю, что богаче тот у кого есть миллион, а мой приятель Нотэ утверждает, что богаче тот, у кого двенадцать детей. Кто же прав?
   - Я думаю, прав Нотэ. Потому что тот, кто имеет миллион, хочет еще миллион, а потом еще и еще. Тот же, у кого двенадцать детей, считает, что с него и этого вполне достаточно.


* * * * *


   - Ребе, почему мне все время не везет: у такого неудачника, как я хлеб всегда должен падать маслом вниз?
   - Да, ну и что?
   - А у меня сегодня он упал маслом вверх.
   - Ничего удивительного: вы намазали масло не на ту сторону.
 ***************************
Герои нужны там, где не хватает профессионалов.

***************************
Профиль 

Маленькие еврейские истории - 1№ 46
Chipa

Профиль 


Вы не зарегистрированы либо не вошли в портал!!!
Регистрация или вход в портал - в главном меню.



 Просмотров:   003158    Постингов:   000046